Он казался таким маленьким, совсем крохой, маленькой белой крохой. И тут эта кроха яростно зарычала, из - под нее повалил дым, я почувствовала, как под ногами трясется земля. "Союз" взмыл в небо. Через секунды в небе была видна только маленькая горячая точка, потом от этой точки отлетел крошечный огонек«Первая ступень отошла,»- прошептал кто-то за моей спиной."Я жду не дождусь, когда он сыграет мне на гитаре в космосе и споет. Он мне обещал. Как же можно грустить, когда любимый мужчина исполняет свою мечту?" Это то, что я называю «одной группой крови». Об этом не говорят, это не сыграешь, это просто чувствуешь и все. Общаясь с Хадфилдом, я именно так себе его жену и представляла. «Она у меня удивительная» - говорил он. «Удивительная жена» прилетела с детьми. У них их трое и все живут в разных странах, но вместе собрались проводить главу семейства.Я стояла открыв рот, смотрела в небо и не могла пошевелиться. Я много раз смотрела старт "Союза" по телевизору, но это совсем не то. Я не могла остановить слезы, казалось, что мне дали прикоснуться к какой-то тайне, приоткрыли дверь к неизвестным мирам. В тот момент мне захотелось снова вернуться сюда, чтоб ощутить это снова.Я видела четыре старта «Союзов». Это немало, но поверьте, они все разные. Одинаковые у меня до сих пор только мурашки по коже, рев ракеты, дрожь земли, мои слезы, а потом желание увидеть это еще и еще.И вот я снова на Байконуре уже пятый раз.... Холод дикий, ветер промозглый, глаза слезятся, ветер обжигает щеки...
Я помню первый старт.. Вышла зимой на космодроме из машины, вдохнуть вдохнула, а вот выдохнуть уже не смогла. Тогда ко мне подошел кто-то, надел защитную маску и тихо сказал: "Теперь дыши" и я задышала. В тот миг мне показалось, что ад где-то здесь. И вот я снова в этом аду. Увидела на космодроме того, кто отдал мне тогда свою маску. В этот раз у меня уже есть своя. Мы наблюдаем, как "Союз", огромный и красивый, медленно вывозят их цеха сборки. Поверьте, вблизи он кажется просто гигантским, особенно сопла ракеты, они же первая ступень, они же "морковка" - так их называют специалисты. Да, еще у каждой "морковки", то есть сопла, есть имя, чтоб не запутаться при сборке их
называют: Б.В.Г.Д. Ну, а полные имена: Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий. Так что тут все серьезно. "Союз" везут соплами вперед - Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий указывают дорогу. Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут, они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир.
Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь-Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка-Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала.Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут. Они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир. Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь -Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка -Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....
Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала -Молодец,-- раздался грозный голос, а девочка из газеты так и напишет.. Вот иди теперь ее ищи, рассказывай про традицию шутить,- опытный журналист пронзил меня гневным взглядом. Да, еще одна деталь, чуть не забыла... Есть здесь на переезде одна презабавнейшая вывеска "ЗАПРЕЩЕНА". Что запрещена - непонятно, но ЗАПРЕЩЕНА и все тут. И есть у меня с этой вывеской одна прекрасная история, но сейчас не об этом. Я отвлеклась ...
Союз привозят на Гагаринский старт, да, именно с него Гагарин летал и до сих пор с него стартуют в небо космонавты. И вот я прыгаю на площадке, пытаясь отогреть закоченевшие ноги, и тут появились они: странные люди в огромных куртках, укатанные в шарфы так, что разглядеть их лица было невозможно. Они фотографировались у "Союза" и смеялись. Энергия от них била ключом. Как? Как там можно веселиться в такую погоду? Эти веселые люди были в красных больших рукавицах, на которых красовался кленовый лист, на котором было начертано CANADA.- Вы родственники Криса Хадфилда, да? Провожать его приехали?Женщина в красной куртке открыла свое лицо и я узнала жену Криса - Елен.Я смотрела на Елен Хадфилд и это было так удивительно: она казалась абсолютно счастливой. У всех, абсолютно всех жен космонавтов, с которыми я общалась до полета их мужей, я ощущала волнение, а у нее тревоги совсем не чувствуется. -А кто-то из вас собирается стать астронавтом?-спросила я у детей космонавта.-Нет, я слишком Лленивый для этого. Это папина мечта, - ответил один из них. А этот полет, и правда, его мечта. Когда 9-ти летный Крис увидел по телевизору высадку на Луну, он вышел на улицу, посмотрел на Луну, по которой прогуливался Армстонг, и подумал, что именно этим он и хочет заниматься - полететь к звездам. И к этой мечте он всю жизнь шел
«Если вы думаете, что жизнь космонавта - это история про космическиеполеты, то я вас чертовски разочарую. Я 20 лет готовлюсь к полетам и только 12 дней был в космосе. Но сейчас я стою на космодроме, смотрю, как едет ракета, и наслаждаюсь этим видом, солнцем. Это так важно радоваться каждому моменту. Это жизнью называется», - сказал Крис полгода назад на Байконуре, сказал именно там, где сейчас его жена мне рассказывала про его мечту, и про то, как он будет ей играть, сочинять в космосе музыку, чтоб исполнить свою другую мечту. А мечтает он написать на МКС музыку. И чтобы те, кто снова полетит на Луну, ее играли в космосе. Крис сам до Луны уже вряд ли долетит, а вот его музыка вполне может.
Кстати, это будет, похоже, самый музыкальный экипаж на МКС. На музыкальных инструментах играют все члены этой экспедиции - Роман Романенко, Крис Хадфилд и Томас Машберн. И что очень занятно, впервые гитара появилась в космосе, когда на станции был папа Романа - Романенко Юрий. Во время той экспедиции космонавты написали песни, которые и сегодня поют на МКС, так что мечта Хадфилда вполне достижима. С таких экипажем, кажется, сам Бог повелевает музыку сочинять.Мне один космонавт как-то сказал, что стандартный российский космонавт никогда не улыбается. Есть один не стандартный, он умеет улыбаться. Роман Романенко - самый нестандартный из всех нестандартных . Он, кажется, не сидит на месте, даже во время облачения в скафандр пританцовывает. " Он у нас вечный оптимист,- говорила о нем Юля Романенко, жена космонавта. - Внутри серьезен и сосредоточен, а внешне - детский сад. Такое отношение к жизни очень помогает на самом деле. Как-то не очень везет нам с последними запусками: то с Протоном неполадки, то Грунт какой-то запускали, тоже проблемы. Я переживаю, а он, кажется нисколько. Нет, я понимаю, почему его туда так тянет. Он же там летает» "Спросишь Романенко, как расставание переносит, он ответит: « Я вот полгода в Хьюстоне жил, а это подальше МКС. МКС - то всего в каких-то 40 км от Земли, а Хьюстон где? Я всегда с Юлей рядом. Чего волноваться?»
Одно только огорчает Романенко: в космосе пельменей не сваришь. А он по ним очень скучает, говорит, что всегда их всей семьей делают и они очень вкусные получаются. Я у всех спецов уточняла и выяснила: пока пельмени отправлять в космос нельзя. Нет, этого мне не понять. Фахитас в невесомости можно сделать, а пельмени нет. Два часа до старта. Мне рассказывали, что как правило самые спокойные в эти минуты - астронавты. Они уже в ракете, готовятся, им включают их любимую музыку, репертуар «утвердил» накануне. По смотровой площадке прогуливаются зрители. Здесь к тебе может подойти американский астронавт и спросить по-русски: «Ты знаешь стихотворение про «умом Россию не понять?» Можешь перевести его моему другу и объяснить, почему нельзя умом понять твою страну? Я то уже понял, что даже не надо пытаться, а он все еще мучается. У меня слова закончились, что еще сказать - не знаю....»
И ты будешь долго сидеть и объяснять им, что Россия, как любимая женщина: любишь ее, принимай такой, как она есть. Пытаться понять логику бесполезно. А если не любишь, то и тем более не надо влезать в дебри ее логики, все равно заблудишься. И только в центре управления полетами, так называемом «бункере», нервы будут напряжены до предела. Специалисты проверяют все приборы, и ждут, когда Анатолий Рудаков - Первый, а именно так называют человека, который и должен сказать «Старт», не отдаст этот самый приказ. В перископ Рудаков наблюдает за ракетой, и, как он признался накануне, очень переживает. Этого никто не видит, но мне он сказал накануне; «Я очень нервничаю. Только знаешь что, никто не должен видеть твой нерв. Все должны чувствовать: ты точно знаешь, что и как делаешь. И я знаю ... » В этом бункере наблюдают и за экипажем, здесь знают массу историй, как перед стартом были проблемы со скафандром и долго не могли решить лететь все же или отложить полет ... Здесь знают массу того, о чем потом никто не расскажет и никто не напишет. Впрочем, наверное, так и надо. Например, какие анекдоты рассказывают космонавты перед стартом, как они нервничают или, как делают вид, что не нервничают.
Романенко , помню, меня уверял, что нет никакой разницы между тем, когда он сидит в тренажере или в «Союзе». Только после старта понимаешь, что это все же не тренировка, теперь и правда к звездам. А Хадфилд рассказал, что как-то перед полетом так нервничал, что не мог унять дрожь в ноге. Но все говорят, что это невероятно прекрасно наблюдать, как небо меняется: голубое, синее, черное, а потом невесомость. Всего 540 секунд и невесомость... Можно подлететь к иллюминатору и посмотреть на Землю. Роман Романенко, Томас Машберн и Крис Хадфилд теперь полгода будет летать над землей, их ждет каждые сутки 15 закатов и рассветов. Они станут «подопытными мышами» - так в шутку порой говорят о себе космонавты, ибо большинство экспериментов в невесомости, это как раз эксперименты над ними. Этот экипаж пристыкуется к МКС как раз в тот день, когда нам всем обещают конец света«Будет очень любопытно понаблюдать за этим из космоса» - сказал Крис перед отлетом. Когда вернутся, надо будет спросить его, как выглядит конец света на Земле там, в небе.
