SMS

Девушки юные начинают влюбляться в него где-то с предложения третьего, ну может пятого. Барышни более зрелые минут через 10 после начала разговора начинают смотреть завороженно-восхищенно взглядом.

Он так говорит и то говорит, что остаться совершенно равнодушной весьма проблематично. Он кажется слишком спокойным, слишком уверенным, слишком надежным и невероятно умным. Причем, уверенным и умным настолько, что спокойно может признать свою не правоту. Он давно себе всё доказал. И давно разрешил себе ошибаться.

Я рассказывала что-то про Японию. Он рассказывал что-то про Черчилля. А потом пришла она, смска. И он потерялся.

Отвлекся. Прочитал. Написал ответ. Стер. Почитал еще раз. Перевернул телефон. Вздохнул.
-И что ей ответить?
-А что хочется?
-Что хочется нельзя. Спугну

Почитал еще раз. Написал ответ. Стер. Вздохнул. Ему было за 40. Он был женат 2 раза. По его собственным словам, «2 раза совершенно счастливо». Прошел несколько войн. Но он не любит об этом говорить. А еще опускался на дно какой-то там безумной морской голубой дыры, покорял какие-то там неприступные горы, занял какое-то там важное начальничье кресло. И вот он сидел и вздыхал над смс.

-Может так? Нет, тоже не то …

Это пытка длилась минут 10. Я смотрела и наслаждалась этой невероятной неловкостью. Я могла представить его каким угодно, но только не таким, растерянным и смущенным.

Написал. Отправил. Вздохнул. Я продолжила что-то там говорить. Он не выпускал из рук телефон. Ждал ответ. И это было удивительно прекрасно. Я понимала, что ему совершенно уже всё равно, что я говорю. Он где-то не тут. Да и я говорила и думала только о том, как же это странно. Сколько бы нам не было лет, какой бы жизненный путь мы не прошли, чтобы о нас не думали другие, и чтобы мы сами о себе не думали, каждый раз, влюбляясь, мы краснеем, бледнеем, нам страшно что-то сказать или сделать не так и разбить эту невидимую ценность. Мы слишком кого-то замечаем или слишко старательно стараемся кто-то не замечать, понимая, что всё это безумно глупо, мы давно это всё переросли. Но каждый раз начинается всё опять…

Про любовь доброго писателя

Через плотный  дым сигарет прорывались его рассказы. Прокуренная кухня, пиво, кубанская таранка и десятки захватывающих баек. Добрейший из встреченных мною людей рассказывал про жизнь, а я жадно внимала и грелась в его доброте.

Писатель Георгий Садовников, это по его книге «Иду  к людям» потом сняли народный фильм «Большая  перемена» спокойный и тихий, ни на кого не жалуется, ни кого не клянет. Хотя, жизнь била нещадно, он улыбается, и внезапно предлагает сделать мне регистрацию в Москве просто так, ну, если она мне нужна. Или назначить своим научным секретарем, если нужна запись в трудовой. Он знает, что мир сейчас жесток  и не везде оформляют официально на работу. А писателям положено секретаря иметь, и он может помочь. Я его не просила, просто он сам за меня волнуется. Все-таки одна в Москве. "И маме твоей так спокойней будет..."
С мамой он знаком много лет. С ех пор, когда еще жил в Краснодаре.



Он мальчишкой приехал в наш  город к родителям своего друга. Садовников - сирота, а они его приютили. Там, в  южной столице он закончил университет, а потом работал учителем вечерней школы, о чем и написал в повести "Иду к людям". Партийно-комсомольская элита Кубани сочтет сочинение  неправильным, дискредитирующим советского человека.  А редактор "Нового мира" Александр Твардовский повесть напечатал и спас  писателя.  Но я не про это, я про любовь.













- Я  совсем худеньким был,  невысоким, когда преподавал в вечерней школе. Моими учениками были суровые рабочие, такие крупные и взрослые парни и девушки, старше меня, трудяги заводов и фабрик. Одна ученица, она была бетонщицей, так переживала, что со мной вечером после занятий может что-то случится, что каждый раз  аровила проводить меня домой, а как-то даже чуть через лужу на руках не перенесла. А я ничего сделать не смог с этим. Как противостоять суровой краснодарской бетонщице.

Он рассказывал про нее завораживающе нежно, но это не та, не главная история любви вовсе. Ибо, как известно, ношение мужчин на руках не способствуют развитию длительных любовных отношений.

Любили его. Любил он.  Но про свою любовь в те году он расскажет лет 60 спустя, когда вернется в Краснодар. Он тогда набрался смелости и признался в своей влюбленности в  барышню из университета. Садовников был влюблен безответной и тщательно скрываемо. Скрываемо, ибо при таких обстоятельствах мужчины о чувствах молчат.  По крайне мере, он говорил об этом так, словно никто другой на его месте не мог поступить иначе.

-Ну как я мог за ней начать ухаживать, кружить голову девушке, если жениться не мог.  Какой из меня тогда мог быть муж. .... Я был просто нищим. А она такая.... Нет, я никак не мог.

А потом я стал писателем. Жизнь наладилась. Но она уже вышла замуж за другого.
И вот потом еще в молодости я был до безумия влюблен два раза. И так выходило, что два раза те, кого я любил,  с кем я был, выходили замуж за других. Причем совершенно внезапно.

Свое кровоточащее сердце, он защищал как мог. Лимит переносимых предательств был исчерпан. Снова любить не хотелось. Недоверие к женщинам не вернулось и когда он уже был известным писателем, жил в Москве. А потом в его жизни случилась Она.

"Мы познакомились с Ирой в ЦДЛ, где она была с подругой. И как-то так мне запомнилась. Я смог найти телефон только её подруги. Позвонил и честно признался, что Ира мне очень нравится и попросил уже её телефон. Я тогда  так не хотел никаких серьезных отношений, так не хотел влюбляться и чтобы от меня чего-то ждали, чего-то требовали, что всем рассказывал, что  женат. Чтобы никаких  надежд, иллюзий девушки не питали. Я врал, что женат на краснодарской актрисе. Ира верила. По делам часто в Краснодар летал, так что версия вполне убедительная была"

Мальчика, который боялся начать ухаживать без серьезных намерений, больше не было. Был раненный мужчина, боявшийся обязательств. Прошло много месяцев, пока случайно не произошел глобальный прокол.  В гостях у писателя, если я не ошибаюсь у Василия Аксенова, Ира на кухне сообщила, жене писателя, что Садовников собирается в Краснодар к жене.  Супруга Аксенова засмеялась и сказала, что та актриса просто друг Садовникова, а никакая не жена. И что единственная женщина в его жизни сама Ира. В общем, сдала.

"-И вот как-то провожаю я Иру домой, а она вдруг: "Слушай, нам надо расстаться". Я и опешил:
-Как так? Почему?
-Ну, у меня ребенок, я все-таки семью хочу. Надоело мне так бегать. Меня вот парикмахер Василий замуж зовет. Пожалуй, соглашусь.
-Какой Василий? Какой парикмахер? Я тоже тебя замуж может зову!

Просыпаюсь я утром. Паника. Что ж я наделал! Кажется перепил, что-то лишнее сболтнул. Вспоминаю, напрягаюсь .... Ой. Решил, вот позвоню ей и аккуратно расскажу, что ошибка вышла, сгоряча сболтнул. Ну, она же у меня умная, все поймет. И пока я собирался с мыслями, она сама позвонила:
-Слушай, ты вчера не совсем трезв был. Сгоряча наговорил, замуж меня звал.  Я все понимаю. Давай забудем?
И тут я как вспылил. Мужская гордость взыграла.
-Знаешь, я такие слова на ветер не бросаю! Раз я сказал, значит так оно и есть!

Так мы и поженились. И, знаешь, как я счастлив был с Ирой. А вот с теми барышнями, что  меня бросили, мы  много лет спустя потом общались, так вышло. Вот так хорошо помню, как обедал я с одной из них и думал: «Как же хорошо, что ты тогда за меня замуж не вышла. Как же мне с тобой тяжело было бы. Разные мы очень. А вот со своей женой я по-настоящему счастлив».       
                                                           

Африка

Приснилась Африка. Жара. Жирафы. Слоны. Львы бегают по саванне. Океан. Палящее солнце. И музыка. В голове все время играет странная музыка. Весь день гонишь непонятные мысли. Отвлекают. Какая к черту Африка? Откуда? Остановилась. Выдохнула. И вспомнила Африку…. Африка. Фонари. Москва. Холод. Снег метет. Обжигает. Они стоят под её подъездом. Смотрят в глаза. Молчат.
-Замерзла?
-Замерзла
Обнимает. Крепко обнимает. Как в первый раз. Первый раз, когда они пошли гулять в парк и в их свидание внезапно ворвались друзья. Шумные и веселые они рассказывали что-то про политику, про Путина, про Думу, а он сжимал её за руки и молчал.
-Сбежим?
-Сбежим
А потом была ночь. Лето. Жара. Дождь. Набережная. Уже как назло закрытые кафе и они. Они целовались кажется час, может два. К черту дождь. К черту зонт. К черту прохожих. К черту все. –Мне кажется ты мне очень нравишься.
– Да, кто бы мог подумать?
Занятно, последнее свидание было, как первое. Но уже была зима. Вместо дождя - снег, вместо жары – холод. Пронизывающий холод. Они стояли час или два у ее подъезда. Не могли разойтись. Ноги, казалось, примерзли. Лицо замерзло. Даже моргать было больно
-Замерзла?
–Замерзла.
Обнимает. И он достал телефон и включил музыку. Африка. Они танцевали под странную африканскую музыку. Прижимали друг друга крепко. Целовались жарко. Но между ними были уже такие льды, которые не растопит ни какая жара, ни какое солнце, не спугнут ни какие слоны, ни львы, бегающие по саванне, не смоет никакой океан. Обжигающая холодом Африка,  забери свою зиму, оставь только солнце

Фантазия на тему Киева...

... А потом ей всё надоело. Надоело, что ночью она мерзнет, что сама по утрам готовит себе кофе, у нее никогда не получался какой же вкусный, как у него. И глинтвейн по вечером тоже сама. Потом она уже привыкла засыпать под его храп, а вот его нет и не заснешь. И кому ей теперь жаловаться на вредных коллег? Нет, он почти никогда не слушал это ее нытье, но так многозначительно молчал, что она успокаивалась и казалось, что это всё совсем не важно

И вообще какого черта, она должна носить домой тяжелые сумки из магазина? И не попросишь же никого привезти тебе шоколад и не порычишь потом, что хотела совсем не тот. И вот сын пришел к ней с математикой. И собаку надо выгулять. Ну, не успевает она все одна. Не успевает и всё

А он торчит не понятно где. Она видит, как в Киеве ссыпет снег, а он опять не в шапке. Что за бред заставлять прямиться без шапки в дождь или в снег. О! Да! Там в ньюсруме считают, что в шапке некрасиво. Ага, зато мокрый и замерший корреспондент очень красиво конечно. Им-то плевать, не им его потом лечить! И еще он там конечно не успевает есть, а у него желудок больной и туалеты там непонятно где. А из студии все звонят и звонят, хотят еще прямые, еще картинку, еще сюжет. Зачем ему там спать? Работа у него такая. Сам же выбрал.
А сейчас там на протестах этих совсем озверели. Попробуй прямиться, когда вокруг орут: "Правду!" , когда лезут в кадр, когда кидают в тебя тем, что под руку попадется. Тут ведущий нанесет херни, а он отдувайся на месте.

А она ему даже позвонить боится, понимает, что занят или спешит, спит, прямится, берет интервью, наконец есть..

И вот она оставит ребенка няни, возьмет билет в аэропорт и полетит в Киев.

Да, я вот уверенна, что именно так Майдан 2 и закончится, когда чья-то женщина психанет и разгонит всех протестующих к чертям домой. Уж её то ни народное ополчение, ни казаки не удержат. То же, блин, ряженные. Все! Надоели ей эти протесты. Соскучилась она. Ночью спать холодно

Любовь — это теорема, которую нужно каждый день доказывать

Космонавты для меня всегда были некими  полубогами, людьми из Стругацких. В космонавты берут самых умных, сильных, смелых, преданных и добрых. Иначе в космосе не выжить. Иначе в космосе смерть. 

Федор Юрчихин мило улыбался. Он водил меня по макету МКС и говорил, говорил, говорил ..

"Когда я в космосе, мне хочется домой, когда дома хочется в космос. Наверное, я странник по натуре. Впрочем, это  свойственно мужчине. Помнишь, да, Одиссей вернулся домой после многолетних странствий уставший, изможденный, и уже через несколько дней снова ушел в море.

 
Потом я  тоже ухожу в путешествие не столько ради себя, сколько ради своих любимых. Мне важно каждый раз доказывать своей супруге, что я мужчина, что я настоящий мужчина. Не в смысле в постели, а в смысле поступков, что я еще готов, и не просто готов, что я и могу делать безумные поступки. Она же не просто жена. Она всё для меня, она и две дочки. Помнишь, как Мюнхгаузен говорил в фильме Марка Захарова «Любовь – это теорема, которую нужно доказывать каждый день». Это и моя философия в жизни.   Вот, вспомнил: когда первый раз полетел в космос, после стыковки мы открываем люки, влетаем на станцию, у нас сеанс связь с землей, все начальство сидит, наблюдает за нами в ЦУПе, это транслируют на весь мир. И вот я влетел,   мне дают возможность поговорить с женой, и я прямо кричу ей, что  люблю ее, и она самая лучшая девочка в мире. Ну, не сумасшествие?  И это теперь повторяется из полета в полет. Надеюсь, она все еще верит. Мне это очень важно.

Прошлый раз, когда я улетал, мои девочки сняли ироническую зарисовку про своего папашу. Я каждое воскресенье это просматривал там. Так тепло и хорошо от этого становилось, не представляешь.

Они мне письма всегда передают на МКС. Я  все храню. Как-то  одно письмо потерялось, улетело куда-то. Это же МКС, далеко все равно не улетит,  Саша Калери нашел моё письмо и привез его потом. Маленькая Леночка мне игрушки какие-то делала, передавала, все храню. Возвращаюсь домой со всеми подарками, это же мои бесценные сокровища.

Как можно рассказать про жизнь в космосе? Ну, как? Теория есть теория. Это как читать про любовь и почувствовать ее, или читать про дуновение ветра, про запах моря и стоять у моря, и ощущать бриз, морские брызги в лицо и видеть этот закат

Я первый раз, когда полетел, очень нервничал, переживал, был зажат. В космосе не так-то просто адаптироваться. Вот, например, нельзя смотреть в иллюминатор сразу - такое чувство охватывает бешеное, словно ты в бездну проваливаешься, так что надо  сначала чуть -чуть заглянуть, потом еще, и только когда привыкнешь можно по-настоящему насладиться всей красотой. Я всегда делаю там много фотографий, потом выставки организую, я просто решил, что это все должны увидеть. Стать космонавтом не все могут, но все должны увидеть, как прекрасна наша планета. Ты смотришь на Землю и понимаешь, что это твой дом, а вокруг чёрная бездна. И ты думаешь, может мы и правда единственные во вселенной, уникальные, и этот шарик - наш дом и другого дома не будет. И очень важно его сохранить для детей. И каждый полет ты видишь, как твой дом меняется и не всегда в лучшую сторону. Один астронавт сказал, что каждый из нас улетает в космос патриотом своей страны, а возвращается патриотом Земли.

В конце концов все мы, космонавты, летим на одном большом корабле и имя ему – Земля, просто мы совершаем один оборот вокруг Солнца за год, а когда ты на МКС то вокруг Земли и 16 оборотов в день

Человек враг всему живому, мало того, что сам страдает, так еще и других существ  в космос тащат. У нас тут паук жил. Он плел каждый день паутину, мы ее фотографировали и ломали, знаете, у паука, как и у космонавтов, поехала крыша. Он что-то невероятное плел и только на шестой день сплел то, что более или менее на паутину похоже. У американцев мышиный дом был и там взрослые дяди собирались и наблюдали, как в космосе летают мыши, интересно.

Ты только представь: там все время ходишь вниз головой. Вот в космосе именно такое чувство. И спишь так. "Каждый приличный человек должен хотя бы раз в жизни поспать на потолке, -  говорил мой друг,- но только космонавты смогут это осуществить". В космосе мы же, по-сути, стоя спим . Просто становишься -ложишься, закрываешь глаза и спишь. Когда спишь на голове,  упереться во что-то надо. Если темечко чувствует упор, то тело ориентируется даже во сне, и ты спишь прекрасно. А вот если засыпать без опоры, ты сразу просыпаешься. Человеку нужно чувство опоры, он  родился в мире, где есть опора, если ты ее лишаешься, то тело начинает ее искать.  Понимаешь, да о чем я? Это же не только физика. И вот создал иллюзию опоры - темечко уперлось во что-то и все, можно нормально спать, и даже ты переворачиваешься с боку на бок и спать на боку, хотя, все равно в воздухе висишь, а словно лежишь. Иллюзия. 

На МКС мы тоже очень ценим «аромат общения».  Хотя бы раз в неделю весь экипаж собирается вместе. Один вечер в российском сегменте, один в американском. У нас ведь как: вверх от нашего модуля полетишь - в исследовательский модуль попадешь, прямо пойдешь к американсцам попадешь, а там направо  -  европейцы, налево - японцы. Все рядом
В космосе на самом деле не так довлеет усталость физическая, как тоска по дому.  У человека не может же быть настроение каждый день одно и тоже, ты говоришь с родными и понимаешь, что что-то случилось. А тебе не говорят, жалеют,  и помочь ты не можешь. Это всегда тяжело. Я когда вернулся с первого полета, младшей дочке, Леночке, меньше годика было. Отвечая на вопрос «Где папа?», она  показывала на телевизор, а меня называла дядей.  

Иногда так  сидишь в каюте, Москва сбоку, а она всегда сбоку, на севере, ты смотришь на часы, понимаешь, что твои вот сейчас чай пьют, а тебя там нет. И так хочется к ним, и чтоб чашку можно было поставить, именно поставить на стол, и  она не улетела. 

Любое странствие должно заканчиваться дома. И это самое главное, чтобы куда бы ты не ушел, тебя ждали и, чтоб ты знал, что тебя ждут, чтоб не возвращался в пустой и холодный дом.  И я вернусь, дома первое время за мной все будут ухаживать, а потом я отойду, сам стану ухаживать за своими девочками и это самое дорогое, что есть в моей жизни"

Мороз, солнце любовь и Союз....

     
Он казался таким маленьким, совсем крохой, маленькой белой крохой. И тут эта кроха яростно зарычала, из - под нее повалил дым, я почувствовала, как под ногами трясется земля. "Союз" взмыл в небо. Через секунды в небе была видна только маленькая горячая точка, потом от этой точки отлетел крошечный огонек«Первая ступень отошла,»- прошептал кто-то за моей спиной."Я жду не дождусь, когда он сыграет мне на гитаре в космосе и споет. Он мне обещал. Как же можно грустить, когда любимый мужчина исполняет свою мечту?" Это то, что я называю «одной группой крови». Об этом не говорят, это не сыграешь, это просто чувствуешь и все. Общаясь с Хадфилдом, я именно так себе его жену и представляла. «Она у меня удивительная» - говорил он. «Удивительная жена» прилетела с детьми. У них их трое и все живут в разных странах, но вместе собрались проводить главу семейства.Я стояла открыв рот, смотрела в небо и не могла пошевелиться. Я много раз смотрела старт "Союза" по телевизору, но это совсем не то. Я не могла остановить слезы, казалось, что мне дали прикоснуться к какой-то тайне, приоткрыли дверь к неизвестным мирам. В тот момент мне захотелось снова вернуться сюда, чтоб ощутить это снова.Я видела четыре старта «Союзов». Это немало, но поверьте, они все разные. Одинаковые у меня до сих пор только мурашки по коже, рев ракеты, дрожь земли, мои слезы, а потом желание увидеть это еще и еще.И вот я снова на Байконуре уже пятый раз.... Холод дикий, ветер промозглый, глаза слезятся, ветер обжигает щеки...

   

Я помню первый старт.. Вышла зимой на космодроме из машины, вдохнуть вдохнула, а вот выдохнуть уже не смогла. Тогда ко мне подошел кто-то, надел защитную маску и тихо сказал: "Теперь дыши" и я задышала. В тот миг мне показалось, что ад где-то здесь. И вот я снова в этом аду. Увидела на космодроме того, кто отдал мне тогда свою маску. В этот раз у меня уже есть своя. Мы наблюдаем, как "Союз", огромный и красивый, медленно вывозят их цеха сборки. Поверьте, вблизи он кажется просто гигантским, особенно сопла ракеты, они же первая ступень, они же "морковка" - так их называют специалисты. Да, еще у каждой "морковки", то есть сопла, есть имя, чтоб не запутаться при сборке их

называют: Б.В.Г.Д. Ну, а полные имена: Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий. Так что тут все серьезно. "Союз" везут соплами вперед - Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий указывают дорогу. Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут, они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир. Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь-Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка-Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала.Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут. Они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир. Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь -Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка -Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....

Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала -Молодец,-- раздался грозный голос, а девочка из газеты так и напишет.. Вот иди теперь ее ищи, рассказывай про традицию шутить,- опытный журналист пронзил меня гневным взглядом. Да, еще одна деталь, чуть не забыла... Есть здесь на переезде одна презабавнейшая вывеска "ЗАПРЕЩЕНА". Что запрещена - непонятно, но ЗАПРЕЩЕНА и все тут. И есть у меня с этой вывеской одна прекрасная история, но сейчас не об этом. Я отвлеклась ...

Союз привозят на Гагаринский старт, да, именно с него Гагарин летал и до сих пор с него стартуют в небо космонавты. И вот я прыгаю на площадке, пытаясь отогреть закоченевшие ноги, и тут появились они: странные люди в огромных куртках, укатанные в шарфы так, что разглядеть их лица было невозможно. Они фотографировались у "Союза" и смеялись. Энергия от них била ключом. Как? Как там можно веселиться в такую погоду? Эти веселые люди были в красных больших рукавицах, на которых красовался кленовый лист, на котором было начертано CANADA.- Вы родственники Криса Хадфилда, да? Провожать его приехали?Женщина в красной куртке открыла свое лицо и я узнала жену Криса - Елен.Я смотрела на Елен Хадфилд и это было так удивительно: она казалась абсолютно счастливой. У всех, абсолютно всех жен космонавтов, с которыми я общалась до полета их мужей, я ощущала волнение, а у нее тревоги совсем не чувствуется. -А кто-то из вас собирается стать астронавтом?-спросила я у детей космонавта.-Нет, я слишком Лленивый для этого. Это папина мечта, - ответил один из них. А этот полет, и правда, его мечта. Когда 9-ти летный Крис увидел по телевизору высадку на Луну, он вышел на улицу, посмотрел на Луну, по которой прогуливался Армстонг, и подумал, что именно этим он и хочет заниматься - полететь к звездам. И к этой мечте он всю жизнь шел
                              
«Если вы думаете, что жизнь космонавта - это история про космическиеполеты, то я вас чертовски разочарую. Я 20 лет готовлюсь к полетам и только 12 дней был в космосе. Но сейчас я стою на космодроме, смотрю, как едет ракета, и наслаждаюсь этим видом, солнцем. Это так важно радоваться каждому моменту. Это жизнью называется», - сказал Крис полгода назад на Байконуре, сказал именно там, где сейчас его жена мне рассказывала про его мечту, и про то, как он будет ей играть, сочинять в космосе музыку, чтоб исполнить свою другую мечту. А мечтает он написать на МКС музыку. И чтобы те, кто снова полетит на Луну, ее играли в космосе. Крис сам до Луны уже вряд ли долетит, а вот его музыка вполне может.
Кстати, это будет, похоже, самый музыкальный экипаж на МКС. На музыкальных инструментах играют все члены этой экспедиции - Роман Романенко, Крис Хадфилд и Томас Машберн. И что очень занятно, впервые гитара появилась в космосе, когда на станции был папа Романа - Романенко Юрий. Во время той экспедиции космонавты написали песни, которые и сегодня поют на МКС, так что мечта Хадфилда вполне достижима. С таких экипажем, кажется, сам Бог повелевает музыку сочинять.Мне один космонавт как-то сказал, что стандартный российский космонавт никогда не улыбается. Есть один не стандартный, он умеет улыбаться. Роман Романенко - самый нестандартный из всех нестандартных . Он, кажется, не сидит на месте, даже во время облачения в скафандр        пританцовывает. " Он у нас вечный оптимист,- говорила о нем Юля Романенко, жена космонавта. - Внутри серьезен и сосредоточен, а внешне - детский сад. Такое отношение к жизни очень помогает на самом деле. Как-то не очень везет нам с последними запусками: то с Протоном неполадки, то Грунт какой-то запускали, тоже проблемы. Я переживаю, а он, кажется нисколько. Нет, я понимаю, почему его туда так тянет. Он же там летает» "Спросишь Романенко, как расставание переносит, он ответит: « Я вот полгода в Хьюстоне жил, а это подальше МКС. МКС - то всего в каких-то 40 км от Земли, а Хьюстон где? Я всегда с Юлей рядом. Чего волноваться?»
Одно только огорчает Романенко: в космосе пельменей не сваришь. А он по ним очень скучает, говорит, что всегда их всей семьей делают и они очень вкусные получаются. Я у всех спецов уточняла и выяснила: пока пельмени отправлять в космос нельзя. Нет, этого мне не понять. Фахитас в невесомости можно сделать, а пельмени нет. Два часа до старта. Мне рассказывали, что как правило самые спокойные в эти минуты - астронавты. Они уже в ракете, готовятся, им включают их любимую музыку, репертуар «утвердил» накануне. По смотровой площадке прогуливаются зрители. Здесь к тебе может подойти американский астронавт и спросить по-русски: «Ты знаешь стихотворение про «умом Россию не понять?» Можешь перевести его моему другу и объяснить, почему нельзя умом понять твою страну? Я то уже понял, что даже не надо пытаться, а он все еще мучается. У меня слова закончились, что еще сказать - не знаю....»
                           

И ты будешь долго сидеть и объяснять им, что Россия, как любимая женщина: любишь ее, принимай такой, как она есть. Пытаться понять логику бесполезно. А если не любишь, то и тем более не надо влезать в дебри ее логики, все равно заблудишься. И только в центре управления полетами, так называемом «бункере», нервы будут напряжены до предела. Специалисты проверяют все приборы, и ждут, когда Анатолий Рудаков - Первый, а именно так называют человека, который и должен сказать «Старт», не отдаст этот самый приказ. В перископ Рудаков наблюдает за ракетой, и, как он признался накануне, очень переживает. Этого никто не видит, но мне он сказал накануне; «Я очень нервничаю. Только знаешь что, никто не должен видеть твой нерв. Все должны чувствовать: ты точно знаешь, что и как делаешь. И я знаю ... » В этом бункере наблюдают и за экипажем, здесь знают массу историй, как перед стартом были проблемы со скафандром и долго не могли решить лететь все же или отложить полет ... Здесь знают массу того, о чем потом никто не расскажет и никто не напишет. Впрочем, наверное, так и надо. Например, какие анекдоты рассказывают космонавты перед стартом, как они нервничают или, как делают вид, что не нервничают.
Романенко , помню, меня уверял, что нет никакой разницы между тем, когда он сидит в тренажере или в «Союзе». Только после старта понимаешь, что это все же не тренировка, теперь и правда к звездам. А Хадфилд рассказал, что как-то перед полетом так нервничал, что не мог унять дрожь в ноге. Но все говорят, что это невероятно прекрасно наблюдать, как небо меняется: голубое, синее, черное, а потом невесомость. Всего 540 секунд и невесомость... Можно подлететь к иллюминатору и посмотреть на Землю. Роман Романенко, Томас Машберн и Крис Хадфилд теперь полгода будет летать над землей, их ждет каждые сутки 15 закатов и рассветов. Они станут «подопытными мышами» - так в шутку порой говорят о себе космонавты, ибо большинство экспериментов в невесомости, это как раз эксперименты над ними. Этот экипаж пристыкуется к МКС как раз в тот день, когда нам всем обещают конец света«Будет очень любопытно понаблюдать за этим из космоса» - сказал Крис перед отлетом. Когда вернутся, надо будет спросить его, как выглядит конец света на Земле там, в небе.

                           

Cобачьи нежности

Спокойно и неспешно она дефилировала вдоль моря. Она была так красива и мила, что непроизвольно хотелось обернуться ей вслед и совершенно невозможно было сдержать улыбку, глядя на это милейшее создание.

Он увидел ее в полудреме, сквозь сон, открыл глаза, пристально посмотрел в ее сторону, осознал, что это не сон и побрел за ней...

Контролировать свои чувства, эмоции, контролировать свое тело он не мог. Любовь атаковала его, и он не мог ей протестовал.

"Макс,- крикнула мама,- Ты куда? Немедленно вернись!"

Но, Макс ее не слышал

"Твою мать! Быстро вернись!",- прогремел голос папы, и это "твою мать!" слышал, кажется, весь пляж. Только, Макс так и не обернулся...

Его пытались догнать, его пытались вернуть, его пытались остановить... Только все это было совершенно бесполезно и безнадежно. Когда мужчину в самом расцвете лет и сил вдруг неожиданно настигает любовь, призывать к разуму совершенно бесполезно.

У Макса никогда не было длительных отношений, было пару легких увлечений, было пару случайных связей, от этих связей даже рождались дети, но он был к ним равнодушен. Ни одна женщина не увлекала его по-настоящему, а тут... Он просто последовал за юной блондинкой и все остальное не имело никакого значения.

Родителям оставалось только одно - бросить все вещи и идти за ним.

"Как быстро растут таксы, правда, милая?",- ерничал папа.

"Это все не серьезно, просто курортный роман",-ернилала в отчет мама

"Ну, коротный роман может перерости в серьезные отношения. Никогда не знаешь наверняка. Вот, бросит он нас и останемся мы с тобой одни. Предется мне тебя вместо него по вечерам выгуливать. Ты к этому готова?",- пугал папа маму. 

Болонка привела Макса, а за ним и моих родителей, к дому на берегу моря.

Она зашла за калитку, за калитку ринулся мой пес, за псом родители.

"Здравствуйте, мы хозяева этого хулигана",- улыбнулся папа хозяйка дома.

"Ага",- хозяйка дома была явно удивлена.

Собаки в это время, как любовники во время медового месяца, насились по двору. Они бегали, играли, покусывали друг друга, гоняли мячики. Ему было хорошо, он был счастлив, и, казалось, что он всегда здесь и жил

Обсудив неловкую и очень странную ситуацию мои родители и хозяева болонки решили, что жизнь дана собакам один раз и портить ее они не в праве. В конце-концов у каждого есть право на счастье.

Они договорились, что Макс пока поживет в доме своей возлюбленной. До конца отпуска моих родителей еще неделя, ну, и пусть у них будет медовая неделя.

Родители приходили к Максу утром и вечером, он казался абсолютно счастливым и довольным, словно это был совсем не наш пес, которым погружайся в дикую тоску стоило маме уехать из дома. Без нее он еле ел, лежал под дверью и все время жалобно скулил, а тут....

Когда настало время уезжать, блондинка была спрятана от взора влюбленного пса. Без нее он снова превращался в маминого любимчика- тихого и покладистого такса и мирно последовал за ней в машину и мирно поехал домой.

Кажется только дома, в Краснодаре, он осознал, что случилось что-то страшное. Его любимой не было в квартире, не было под диваном, не было в спальне, не было на кухне, даже в ванной под ковром искал, нет и там...

Он грустил, он тосковал, он скулил.

И судя по тому, что он до сих пор сохраняет полное равнодушие ко всем очаровательным собачкам, которые совершенно нагло,  пренебрегая элементарными правилами приличия заигрывают с ним, это был не просто курортный роман, а нечто большее.

p.s

-Не надо себя корить, прекрати. Он уже слишком взрослый для серьезных отношений. Он солидный пес, который вырос под присмотром родителей.Сколько ему? 10 лет? Да, он не смог бы с ней долго жить. Они стали бы ссориться и ругаться. А так у него остались прекрасные воспоминания о ней,- успокаивал  меня знакомый  в самом расцвете лет

-Ты полагаешь все дело в возрасте?

-Да, ну, слишком стар он, чтоб начать жить с собакой. Это щенки быстро привыкают и приспосабливаются ко всему, а взрослые.....
-То есть после определенного возраста собаки, ты полагаешь, просто уже не способны завести нормальные отношения? Но, подожди, тебе не кажется, что в возрастом, мы мудреем, и то, что  в юности ....

Мы говорили очень долго, все глубже погружаясь в собачью психологию и как-то казалось мне, что он говорит совсем не про моего Макса. Как можно так уверенно рассуждать про пса, которого ты видел только на фотографии? Хотя, может он и был права. Психология зрелого пса еще та загадка