Быстро домой!

-Ну, домой! Домой быстро! Вот я тебе задам, когда вернешься!- Наталья Петровна пыталась докричаться до своего внука, стоя у воинской части в Феодосии, словно надеялась, что он услышит ее голос не только в трубке телефона, а сможет сможет настигнуть ее внука где-то в части. И так он лучше поймет ее печаль, страх и боль.

-И не бросай на меня трубку! Нет, опять бросил. Нервов моих не хватает. Вот растила растила внуков, а они так с тобой обращаются,- пожаловалась она мне

-Ну, как же он уйдет? Это же армия. Он присягу давал. 

-Как пришел, так и уйдет. Контрактник он. Он вот говорил, что многие тут рапорта понаписали. Уволиться хотят. А командир рвет все прошения. А ребятки-то наши местные. Оно им надо сейчас воевать? С кем? С нашими же? Против нас? Кого они там  сейчас защищают? Упырей этих? Путь домой идет. Связать командира и домой!  А командир пусть в свой Киев валит

-Женщина, отойдите, от ворот. Ну, не выйдет он сейчас. Потом приходите,- не выдерживает солдат за воротами.

-Потом приходите! Много ты понимаешь. Это же не твой внук там,- ворчит бабушка,- Мать волнуется. Я волнуюсь. 

-И отец волнуется. А как отцу потом в глаза ваш внук смотреть будет, если сейчас сбежит? 

-Дурак!

Наталья Петровна вздыхает, и отходит к своим подружкам тоже дежурившим у части. Здесь было очень много людей: и  вежливые люди, и казаки, и  местные жители. В Перевальном местные все больше защищали военную базу от вторжения, от любого вторжения. Там говорили, что ребята выполняют свой долг, и их в обиду никто не даст. Там охраняют  солдат. Здесь солдат просят уйти из части. Не оставаться там. Почти все, дежурящие у части,  хотят, чтоб она перешла на сторону крымского народа. "Крымский народ"-такое странное сочетание к которому в никак не могу привыкнуть. 

Это не значит, что все в Федосии заодно, просто тех, кто не согласен, сюда не подпустят. Несогласных называют провокаторами. Им здесь не место. Прогоняют быстро и жестко. 

-Ребят, мы вам тут еду принесли, там печенья и пряники. Возьмите. 

Двое мужчин лет 30 принесли огромные пакеты с едой. Они аккуратно передают их солдатам их через забор. И пакеты с удовольствием еду принимают. 

-Как зовут? Леша? Леша, ты телефон мой запиши, если что надо, звони. Мы привезем. Как тут с продуктами? Я вот читал, что их не завозят

-Да, завозят все. Не голодаем. 

-Ну, все равно звони, если что. Вам сейчас очень не просто. А тут эти еще орут. Аргументов у них нет, одни эмоции. Россия! Россия! Что Россия? А дальше что? Ничего не понимают. Но, вы держитесь.

Они проходят мимо отрядов самообороны. Смотрят на них напряженно. Не нравится им все это, но в споры не вступают.

-Так! А выс какого канала? А-ну документы,-внезапно нас замечают

-Раша тудэй. Россия сегодня

-О! Так это наши ребята. У вас же Маргарита Симоньн главная?  Армен, иди сюда наши приехали. А Маргарита тоже с вами? 

-Нет

-А это жаль. Так. Это наши, россияне. Давайте-ка достанем плакаты. Пусть в России знают, что мы думаем

-Крым-России!

-Да, дура, нельзя так кричать. Это ж сепаратизм называется. Кричи или Крым, или Россия. 

-Да, кричи давай. Что ты стесняешься? У нас тут демократия, что угодно кричать можно. 

-Камеру отдай! -внезапный громкий крик метрах в трехстах от нас. Местные жители вели к казакам человека с фотоаппаратом. Его назвали провокатором, ибо он был с какого-то украинского СМИ. 

-Демократия говорите?

-Демократия для тех, кто правду говорит. А этих все врут. Такую фигню показывают,-пояснили мне тонкость местной демократии

Журналиста окружили казаки, местные жители, подошла полиция. Репортер кричал, чтоб ему дали снимать. Женщины кричали, что он все врет. Милиционеры ничего не кричали, они стояли рядом и наблюдали.  Не вмешивались. 

-Так. А-ну отпустить его. Что это вы затеяли? Это его работа. Цыц говорю! Иди давай. И хватит орать! Врать надо меньше, тебе никто и не тронет. Давай, иди,-конец разборкам положил главный казак быстро и четко. 

Мы провели у части часа два. Пошел дождь, дул ветер, было холодно, местные жители сменяя друг друга продолжали дежурить у части. 

Командир подразделения, который хотела нами пообщаться так и не вышел.

Последний звонок ему перед отъездом

- Прости. Очень много всего

- Как вы там? 

- Не спокойно. У нас есть информация, что ночью часть будут штурмовать 

-Кто? 

-Не  знаю

-Очень хотят нас  поссорить с вежливыми. Надеюсь, чтоб у них это не выйдет. Все время чего-то ждем. А там стоят еще мамаши и родственники?

-Стоят

-Надо отправить кого-то их успокоить. А-то понарассказывали  им всякие. Надо бы успокоить.

Когда мы уезжали, какая-то женщина подошла к БТР и положила на него цветы.  

Фантазия на тему Киева...

... А потом ей всё надоело. Надоело, что ночью она мерзнет, что сама по утрам готовит себе кофе, у нее никогда не получался какой же вкусный, как у него. И глинтвейн по вечером тоже сама. Потом она уже привыкла засыпать под его храп, а вот его нет и не заснешь. И кому ей теперь жаловаться на вредных коллег? Нет, он почти никогда не слушал это ее нытье, но так многозначительно молчал, что она успокаивалась и казалось, что это всё совсем не важно

И вообще какого черта, она должна носить домой тяжелые сумки из магазина? И не попросишь же никого привезти тебе шоколад и не порычишь потом, что хотела совсем не тот. И вот сын пришел к ней с математикой. И собаку надо выгулять. Ну, не успевает она все одна. Не успевает и всё

А он торчит не понятно где. Она видит, как в Киеве ссыпет снег, а он опять не в шапке. Что за бред заставлять прямиться без шапки в дождь или в снег. О! Да! Там в ньюсруме считают, что в шапке некрасиво. Ага, зато мокрый и замерший корреспондент очень красиво конечно. Им-то плевать, не им его потом лечить! И еще он там конечно не успевает есть, а у него желудок больной и туалеты там непонятно где. А из студии все звонят и звонят, хотят еще прямые, еще картинку, еще сюжет. Зачем ему там спать? Работа у него такая. Сам же выбрал.
А сейчас там на протестах этих совсем озверели. Попробуй прямиться, когда вокруг орут: "Правду!" , когда лезут в кадр, когда кидают в тебя тем, что под руку попадется. Тут ведущий нанесет херни, а он отдувайся на месте.

А она ему даже позвонить боится, понимает, что занят или спешит, спит, прямится, берет интервью, наконец есть..

И вот она оставит ребенка няни, возьмет билет в аэропорт и полетит в Киев.

Да, я вот уверенна, что именно так Майдан 2 и закончится, когда чья-то женщина психанет и разгонит всех протестующих к чертям домой. Уж её то ни народное ополчение, ни казаки не удержат. То же, блин, ряженные. Все! Надоели ей эти протесты. Соскучилась она. Ночью спать холодно

Cуслики, мороженное и ракета ...

Любопытные суслики высовывали свои морды из нор и смотрели, как по степи везут огромный Союз. Кто-то назвал Байконур степью непуганых сусликов. И некоторые из них настолько напуганы, что спокойно выползают посмотреть на ракету, люди их не пугают.

И эти люди очень странные, надо сказать. Даже не знаю, что интересней порой, смотреть как везут ракету или как фотографы и операторы, которые снимали это все десятки раз пытаются придумать новый ракурс.

-Кто спилил мое дерево? Я же всегда из-за дерева снимал. Такой план был. - кричал один из опытнейших операторов и вдыхал.

А я в кустики пойду, оттуда сниму, - заявил другой и отправился. Но вдруг всем стало не до сусликов, внезапно в степи у Союза мы увидели боевую машину, издалека она походила на БТР. Откуда? Как? Все защелкали фотоаппаратами. Такое чудо редко увидишь. Машина промчалась, озадачив всех не на шутку и скрылась.

Вероника Виноградова ни машину, ни сусликов, ни фотографов не замечала, не замечала. Жена космонавта заметно нервничала и взволнованно смотрела на ракету, которая скоро унесет ее мужа Павла Виноградова к звездам.

"На третий день, после своего первого возвращения из космоса, он сказал, что хотел бы полететь снова. Вы знаете, я думаю, что для таких людей летать - потребность. Не желание, а именно потребность, - уверяла она - На третий день после своего приземления, он сказал, что хотел бы снова полететь". Третий день после старта, это когда космонавт еще еле ходит и то с чужой помощью. Это так трудно снова привыкать к земному притяжению и снова учиться ходить, а не летать. После полугодового полета в космос, чтобы полностью восстановить силы, нужно те же пол-года. Но, вскоре после возвращения их снова тянет в космос.

"Ты же сама говорила, что космонавты - больные люди. Невозможно понять, что их туда тянет. Это можно только почувствовать", - улыбалась дочь Виноградова Катя. И она, кажется, тоже "заболела" космосом, призналась, что тоже хотела бы полететь в космос, как папа. Интересно, что скажет на это Виноградов?
Павел Виноградов вместе Кристофером Кэсседи и Александром Мисуркиным отправятся в космос 29 марта. Они готовились к этому старту два года: учились переносить перегрузки, осваивали космические приборы, решали математические задачи, во время прыжка с парашютом, мерзли в лесу, когда их оставляли на два дня при жутком морозе учиться выживать, вдруг Союз сядет не туда при посадке и их сразу не найдут. Космонавты научились на земле спать вверх ногами, но на МКС надо спать еще и привязанными. Когда просыпаешься и видишь перед глазами собственные руки, поднятые вверх, легко испугаться. А главное, надо научиться летать по станции. Виноградов рассказывал, что трудно летая не сбивать при этом посторонние предметы. А еще порой разгонишься, летишь, и совсем забываешь, что надо еще тормозить, и тогда торможение может быть болезненным. А еще там очень сложно отучиться класть вещи на стол. Все время что-то куда-то улетает, ищи потом по станции плоскогубцы. О трудностями и радостях жизни в невесомости рассказывал на стартовой площадке Майкл Фоссум. Он успокаивал родственников астронавта Кристофера Кэсседи и делился с ними своим опытом полета на Союзе:

"Нет, они сейчас не нервничают. Это нечто иное. Я вот помню, когда сам сидел в Союзе два года назад, я не нервничал. Это такая легкая смесь страха, волнения и благодарности - наконец-то летишь". Майкл говорил долго и про то, как земля прекрасна и какая невероятная жизнь на МКС, что становилось понятно: все риски стоят того. И Кэссиди не привыкать рисковать . Он участвовал в четырех боевых операциях и на суше и на воде. Настоящий боевой офицер.

Этому экипажу предстоит выполнить не совсем обычный полет. В этот раз Союз доберется до МКС меньше, чем за 6 часом. Он выйдет на орбиту, сделает четыре витка вокруг земли и начнет стыковку. Раньше дорога занимала два дня. Одним из тех, кто предложил сократить полет был Павел Виноградов. В Советские времена такую схему уже использовали, но не всегда удачно. Сейчас Союз сильно изменился, он уже цифровой и решили попробовать эту схему снова. Лететь два дня в Союза не очень удобно, говорят космонавты. Но, дело не только в этом, порой очень важно добраться на станцию быстро. Например, часто для ученых важно, чтоб различные вещества могли попасть на МКС быстрей. "И потом, тогда можно будет и мороженное привозить нам на орбиту, оно на растаяет" , - шутит Виноградов. В ближайшее время Союз будет долетать еще быстрей, часа за три. Кстати, в этот раз Союз стартует через 4 минуты после того, как ним пролетит МКС. И те, кто соберутся смотреть старт, даже смогут ее увидеть
 А мне на самом деле, было дико интересно, будет ли концерт на орбите по случаю прилета нового экипажа. Сейчас на МКС работает очень музыкальный экипаж, все на музыкальных играет. Крис Хадфилд регулярно устраивает концерты Земля - МКС. Правда, в новом экипаже играет только Мисуркин, и то, как он признаются, в основном на нервах. Крис Кэсседи признался, что все свои музыкальные таланты оставит на Земле. Единственный его музыкальный талант - он поет в душе, но на Байконуре душа нет

И вот скоро 300-тонный гигант мощностью 30 миллионов лошадиных сил унесет космонавтов в космос. Союз заправят житким топливом за несколько часов до старта и ракету начнут охлаждать. Она покроется инеем, окажется в облаке пара и "задышит". Именно "задышит", так о ней говорят на Байконуре. О Союзе здесь говорят, как о живом существе. Впрочем, как о живой говорят и МКС. Вот, вам и высокие технологии.

Космонавты садятся в свою "живую" ракету за два часа до старта. Но, пороге нужно исполнить один ритуал и дело тут вот в чем

Перед самой посадкой космонавтам иногда разрешают позвонить женам.. Еще им обязательно ставят музыку, какую - они решают сами заранее, ну, это если все идет штатно. Но, так не всегда бывает. Как-то космонавтов 2 раза вытаскивали в скафандрах из корабля, что-то так не то было с кораблем, проверяли. Жены благо об этом не знали. Они наблюдают за стартом на расстоянии почти километр от старта. Здесь же журналисты, родственники, специалисты и, конечно, пронырливые суслики - любимцы Байконура. Дублеры тоже всегда от туда наблюдают старт. Я как-то слышала, как один из них по секундам рассказывал, что сейчас экипаж должен чувствовать во время старта, какая сейчас перегарузка, что происходит после отделения первой ступени, второй, третий... И как потом начинает летать индексатор невесомости, игрушка показывает-все господа, вы в космосе, можно летать... А потом космонавт добавил: "Через 6 месяцев мы будем на их месте"

P\S И еще про сусликов ....