Не полетел

- … И вот я захожу в театр, а там поют: "Таких не берут в космонавты. Таких не берут в космонавты»-уборищица наша там меня приветствовала. Я был просто как молний поражен. Прямо больно физически стало. Я даже передать не могу, как тогда это всё было это невыносимо 

Да, именно тогда в холле театра, Стеклов понял, что его миссия «Кассандра» закончилась, так и не начавшись. Все приехали. Кино не будет.  В космос он не полетит. Многие месяцы подготовки насмарку. Отлетался. Все. Все теперь заново. «Миссия Кассандра» провалилась… 

 «Миссия Кассандра» - чрезвычайно амбициозный кино-проект Юрия Кары. Снимать фильм про космос, он решил в космосе. Эта идея появилась, когда станции МИР решили утопить. Унижтожение станции многие восприняли, как трагедию и попытались ее спасти. Вот, фильм Кары и продюсера продюсер Джона Дэйла планировался, как один из таких спасительных проектов. Сценарий написали по книге Айтматова "Тавро Кассандры» Сюжет подходил идеально:  космонавт отказался покидать космическую станцию и возвращаться на Землю в знак протеста, когда станцию решили уничтожить. Человек остается на орбите таким вот космическим монахом. Вот монаха Стеклов и должен был играть.  

Звучало всё очень серьезно, но весьма нереально.  Артист-космонавт снимается в реальных условиях. 

"Сам удивился, но я прошел все испытания и был зачислен в отряд космонавтов. Обычно подготовка длится 2 года. Но, для меня было сделано исключение - всего 860 часов теоретической подготовки и практики. Но что это была за подготовка! Во-первых, мне нужно было срочно набрать прекрасную физическую форму, а она у меня была явно не космическая. Было очень много технических предметов и теоретических знаний, которые приходилось осваивать. 

Я помню свое первое занятие по астрономии. Спашивает меня профессор:
-Ну, вы же изучали астрономию в школе?
-Да, конечно, у меня была пятерка,-уверенно отвечаю
-Ну, и прекрасно. То есть основные моменты: диаметр земли, расстояние от земли до луны и первая и вторая космическая скорость, вы, конечно, помните и знаете

И я с жутью в глазах кивал и дрожащим голосом говорил : "Да", хотя почти ничего не помнил на самом деле

Моя жизнь тогда полностью изменилась. Каждый день в Звездный городок, там 2 занятия до обеда и 2 после обеда. Потом физкультура. Из Звездного я мчался в театр. В постановке новых спектаклей я не участвовал, но продолжал играл в старых. На мне все время были датчики, врачи следили за моим самочувствием. Как-то один из работников в театре увидел эти приборы и стал рассказывать всем, что я умираю, у меня проблемы с сердцем, мне стимулятор сердца подключили. Да, многих я тогда перепугал. 

Тренировки в Звездном  были очень сложные. Одна центрифуга чего стоит, перегрузки до 8G доходят. Говорили, что, когда ты в центрифуге, то это словно на тебя слон сел. Это не так, это словно стадо слонов на тебя.

При этом тебе головой поворачивать нельзя. Говорить нельзя - сразу можно связки порвать, даже сглатывать опасно. В руках надо держать прибор, и все время жать на кнопку.  Если тебе плохо и ты отпустишь ее, то  центрифуга автоматически останавливается. Значит, ты провалился, а таких не берут в космонавты. В другой руке еще один прибор с кнопкой, и ты каждый раз нажимаешь её, когда  над головой зажигаются красные светодиоды.

А еще надо следить за фигурками на экране и запомнить, какой они формы и в каком порядке стоят. Это не всё! Разобрался с фигурками,  решай математические задачки.  Они по сути простейшие - сложение, деление, вычитание. Но, когда ты в центрифуге, попробуй соберись и реши, особенно, если на тебе стадо слонов.

Руководитель тренировки меня очень поддерживал тогда. Помню он кричал: «Володя, ты молодец. Ты лучший! Еще минуту. Давай» Как-то я это все выдержал.

Морские тренировки - отдельная история. На море отрабатывается приземление на воду. Три человека в этом маленьком "Союзе" в море. Температура внутри 60 градусов. Дико тесно. Мрак. Мы кое-как сняли скафандры, переоделись и начали задание выполнять. Настроение улучшилось. Мы веселые. Все получилось же. Ну, и мы начали петь. А что? Нам там четыре с половиной часа в тесноте и духоте сидеть, скучно. Но тут начальник тренировок по выживанию и говорит своим подчиненным, мол, что-то они очень веселые, надо им шторм добавить. Тогда водолазы начали «добавлять шторм»  - дико раскачивать наш корабль. Представляешь?  Нет, не представляешь! Время бесконечным кажется.

Слышал, как говорили:  "Он  артист, к нему другое отношение". А нет. Вот артисту стало плохо  где-то. Все! Кранты всем. Я же тогда весь экипаж подведу, какие могут быть послабления? Если выяснится вдруг - что-то не то с одним членом экипажа, то меняется весь состав, вся команда. Какие послабления в таких условиях?"
Стеклов сдал все экзамены, изучил космическую науку, освоил корабль, набрал прекрасную физическую форму. По контракту с киностудией он 60 суток должен был пробыть на МИРе. Но все оказалось не так просто. Как его одного вернуть на Землю не знали, и предупредили, что вернется домой он со всей командой, то есть через 3 месяца.  Все это время он должен был готовить МИР к смерти и снимать фильм. Только, как снимать на станции, он так и не понял. МИР был в аварийном состоянии. Накануне, во время стыковки у корабля отказали приборы, стыковка осуществлялась вручную, сбой, что-то пошло не так, корабль ударился о станцию и повредил солнечные батареи.  В итоге, на МИРе работали только буферные батареи. Ко времени полета Стеклова  станция находилась уже 7 месяцев в автономном режиме. А максимум пол года можно было. Находиться на ней было опасно. Атмосферное давление было 520 мм вместо 760. Как там жить? На земле космонавты конечно  проходили тренировки на гиппоксию, но как там будет в космосе. После прилета, космонавты должны были начать реанимировать станцию, а Стеклова было свое спецзадание - не такое сложное, но не менее важное - починить туалет. Он тоже не работал. Да, и еще на станции не было света. Там царил космический мрак. Потом рассказывали, что когда Залетов и Калери прилетели на станцию, кто из них сказал: «Здесь жить нельзя» Стеклов всё знал, но ему было все равно. Он стал космонавтом и жаждал полететь в космос. 

"На станцию МИР в феврале грузовой корабль уже отправил все мои вещи. Скафандры, полетный костюм,  питание. Еду мы выбираем зараннее. Пробуем все и выбираем себе космическое меню. Мне, помню, очень понравился творог с курагой и орехами, рыба соленая была вкусная. В общем все было готово. Я готовился лететь в космос. 

Джон Дэйл перед полетом сказал мне: «Как хорошо написано в сценарии, что ты там остаешься, может тебя правда там оставить и не платить тебе огромный гонорар?»

Я знал, что Джон планировал приземление СОЮЗа в Средиземном море во время Каннского фестиваля.  Был красивый план:  экипаж привезут прямо к гостям  кинофестиваля на берег. Это была бы лучшая реклама фильму. Не знаю,  насколько это было реально. Если честно, даже съемка на МИРе была крайне сомнительна, что уж там. Как снимать без света?

Но я был готов к этому, казалось, ко всему. Прошел все испытания, сдал экзамен, и тут внезапно мне сообщили, что я не полечу. Кинокомпания не заплатила за полет. Но в детали я на самом деле не вдавался. Мне все равно уже было, в чем именно причина. Сказать, что я расстроился, ничего не сказать. Как это словами передать? Такая подготовка, такие мечты, всё зря. Просто зря

Я, конечно, полетел на Байконур провожать ребят. Всё время был с ними перед полетом. Помню, ко мне подошел какой-то начальник и сказал: «Мы хотим сделать тебе подарок» Я обрадовался, думал, может сейчас меня как-то прицепят к ракете, и я как-то полечу. Но подарок был не в этом. Я смог увидеть старт очень близко. Мы стояли в 100 метрах от ракеты. По всем нормам безопасности там стоять нельзя, а я стоял. Меня предупредили, что надо кричать во время старта - ракета стартует очень громко и могут быть проблемы с ушами потом, а когда кричишь, становится легче.  Когда фермы отошли от ракеты, она чуть чуть приподнялась,  стала словно парить в воздухе и чуть чуть отклоняться то влево то вправо, словно живая, словно искала куда лететь...

А потом старт… Я орал, как резанный. Не потому, что надо, не потому, что боялся проблем с ушами, я орал от восторга. Это было фантастически. У меня потом все лицо было посечено камушками, песок и камни летели в меня, когда ракета взлетала, но это было не важно

Было очень тяжело, когда МИР топили. Я понимаю, что станция была аварийной, но я уверен, что ее можно было спасти и оставить там, как музей в космосе"

Стеклов сидел напротив меня, рассказывал про несостоявшийся полет, нервничал, что-то теребил руками. Столько лет прошло, а ему все еще больно и обидно вспоминать. И он, кажется, даже не пытался это скрыть. Его же взяли в космонавты, но он так и не полетел. 

Трагедия колеса

Совершила страшное. Понимая, что такой возможности больше не будет, ибо не известно попаду ли я еще на Байконур и не буду же я это у Крикалева спрашивать, честное слово, а интерес так и душит, я спросила у душки Майкла Фоссума - писают ли космонавты на колесо по дороге к Союзу перед посадкой. Ну, все знают, что так отбезобразничал первый космонавт. Это сразу стало традицией, и каждый считал своим долгом пометить бедное колесо перед полетом к звездам..Столько раз мы с коллегами наблюдали, как автобус с космонавтами останавливался где-то там в степи по дороге на ноль. Но меня уверяли, что останавливается он не за этим, что это все давно не так, и скафандры уже не те, и расстегнуть их н так и просто, и все прочее..
А нет, господа! Традиции, есть традиции ! Они делают это. А как же девочки - спросите вы. И я спросила, что уж терять... А самые правильные девочки берут все свое с собой и колесо поливают. Потому что, а как же иначе в космос?

Cуслики, мороженное и ракета ...

Любопытные суслики высовывали свои морды из нор и смотрели, как по степи везут огромный Союз. Кто-то назвал Байконур степью непуганых сусликов. И некоторые из них настолько напуганы, что спокойно выползают посмотреть на ракету, люди их не пугают.

И эти люди очень странные, надо сказать. Даже не знаю, что интересней порой, смотреть как везут ракету или как фотографы и операторы, которые снимали это все десятки раз пытаются придумать новый ракурс.

-Кто спилил мое дерево? Я же всегда из-за дерева снимал. Такой план был. - кричал один из опытнейших операторов и вдыхал.

А я в кустики пойду, оттуда сниму, - заявил другой и отправился. Но вдруг всем стало не до сусликов, внезапно в степи у Союза мы увидели боевую машину, издалека она походила на БТР. Откуда? Как? Все защелкали фотоаппаратами. Такое чудо редко увидишь. Машина промчалась, озадачив всех не на шутку и скрылась.

Вероника Виноградова ни машину, ни сусликов, ни фотографов не замечала, не замечала. Жена космонавта заметно нервничала и взволнованно смотрела на ракету, которая скоро унесет ее мужа Павла Виноградова к звездам.

"На третий день, после своего первого возвращения из космоса, он сказал, что хотел бы полететь снова. Вы знаете, я думаю, что для таких людей летать - потребность. Не желание, а именно потребность, - уверяла она - На третий день после своего приземления, он сказал, что хотел бы снова полететь". Третий день после старта, это когда космонавт еще еле ходит и то с чужой помощью. Это так трудно снова привыкать к земному притяжению и снова учиться ходить, а не летать. После полугодового полета в космос, чтобы полностью восстановить силы, нужно те же пол-года. Но, вскоре после возвращения их снова тянет в космос.

"Ты же сама говорила, что космонавты - больные люди. Невозможно понять, что их туда тянет. Это можно только почувствовать", - улыбалась дочь Виноградова Катя. И она, кажется, тоже "заболела" космосом, призналась, что тоже хотела бы полететь в космос, как папа. Интересно, что скажет на это Виноградов?
Павел Виноградов вместе Кристофером Кэсседи и Александром Мисуркиным отправятся в космос 29 марта. Они готовились к этому старту два года: учились переносить перегрузки, осваивали космические приборы, решали математические задачи, во время прыжка с парашютом, мерзли в лесу, когда их оставляли на два дня при жутком морозе учиться выживать, вдруг Союз сядет не туда при посадке и их сразу не найдут. Космонавты научились на земле спать вверх ногами, но на МКС надо спать еще и привязанными. Когда просыпаешься и видишь перед глазами собственные руки, поднятые вверх, легко испугаться. А главное, надо научиться летать по станции. Виноградов рассказывал, что трудно летая не сбивать при этом посторонние предметы. А еще порой разгонишься, летишь, и совсем забываешь, что надо еще тормозить, и тогда торможение может быть болезненным. А еще там очень сложно отучиться класть вещи на стол. Все время что-то куда-то улетает, ищи потом по станции плоскогубцы. О трудностями и радостях жизни в невесомости рассказывал на стартовой площадке Майкл Фоссум. Он успокаивал родственников астронавта Кристофера Кэсседи и делился с ними своим опытом полета на Союзе:

"Нет, они сейчас не нервничают. Это нечто иное. Я вот помню, когда сам сидел в Союзе два года назад, я не нервничал. Это такая легкая смесь страха, волнения и благодарности - наконец-то летишь". Майкл говорил долго и про то, как земля прекрасна и какая невероятная жизнь на МКС, что становилось понятно: все риски стоят того. И Кэссиди не привыкать рисковать . Он участвовал в четырех боевых операциях и на суше и на воде. Настоящий боевой офицер.

Этому экипажу предстоит выполнить не совсем обычный полет. В этот раз Союз доберется до МКС меньше, чем за 6 часом. Он выйдет на орбиту, сделает четыре витка вокруг земли и начнет стыковку. Раньше дорога занимала два дня. Одним из тех, кто предложил сократить полет был Павел Виноградов. В Советские времена такую схему уже использовали, но не всегда удачно. Сейчас Союз сильно изменился, он уже цифровой и решили попробовать эту схему снова. Лететь два дня в Союза не очень удобно, говорят космонавты. Но, дело не только в этом, порой очень важно добраться на станцию быстро. Например, часто для ученых важно, чтоб различные вещества могли попасть на МКС быстрей. "И потом, тогда можно будет и мороженное привозить нам на орбиту, оно на растаяет" , - шутит Виноградов. В ближайшее время Союз будет долетать еще быстрей, часа за три. Кстати, в этот раз Союз стартует через 4 минуты после того, как ним пролетит МКС. И те, кто соберутся смотреть старт, даже смогут ее увидеть
 А мне на самом деле, было дико интересно, будет ли концерт на орбите по случаю прилета нового экипажа. Сейчас на МКС работает очень музыкальный экипаж, все на музыкальных играет. Крис Хадфилд регулярно устраивает концерты Земля - МКС. Правда, в новом экипаже играет только Мисуркин, и то, как он признаются, в основном на нервах. Крис Кэсседи признался, что все свои музыкальные таланты оставит на Земле. Единственный его музыкальный талант - он поет в душе, но на Байконуре душа нет

И вот скоро 300-тонный гигант мощностью 30 миллионов лошадиных сил унесет космонавтов в космос. Союз заправят житким топливом за несколько часов до старта и ракету начнут охлаждать. Она покроется инеем, окажется в облаке пара и "задышит". Именно "задышит", так о ней говорят на Байконуре. О Союзе здесь говорят, как о живом существе. Впрочем, как о живой говорят и МКС. Вот, вам и высокие технологии.

Космонавты садятся в свою "живую" ракету за два часа до старта. Но, пороге нужно исполнить один ритуал и дело тут вот в чем

Перед самой посадкой космонавтам иногда разрешают позвонить женам.. Еще им обязательно ставят музыку, какую - они решают сами заранее, ну, это если все идет штатно. Но, так не всегда бывает. Как-то космонавтов 2 раза вытаскивали в скафандрах из корабля, что-то так не то было с кораблем, проверяли. Жены благо об этом не знали. Они наблюдают за стартом на расстоянии почти километр от старта. Здесь же журналисты, родственники, специалисты и, конечно, пронырливые суслики - любимцы Байконура. Дублеры тоже всегда от туда наблюдают старт. Я как-то слышала, как один из них по секундам рассказывал, что сейчас экипаж должен чувствовать во время старта, какая сейчас перегарузка, что происходит после отделения первой ступени, второй, третий... И как потом начинает летать индексатор невесомости, игрушка показывает-все господа, вы в космосе, можно летать... А потом космонавт добавил: "Через 6 месяцев мы будем на их месте"

P\S И еще про сусликов ....

Мороз, солнце любовь и Союз....

     
Он казался таким маленьким, совсем крохой, маленькой белой крохой. И тут эта кроха яростно зарычала, из - под нее повалил дым, я почувствовала, как под ногами трясется земля. "Союз" взмыл в небо. Через секунды в небе была видна только маленькая горячая точка, потом от этой точки отлетел крошечный огонек«Первая ступень отошла,»- прошептал кто-то за моей спиной."Я жду не дождусь, когда он сыграет мне на гитаре в космосе и споет. Он мне обещал. Как же можно грустить, когда любимый мужчина исполняет свою мечту?" Это то, что я называю «одной группой крови». Об этом не говорят, это не сыграешь, это просто чувствуешь и все. Общаясь с Хадфилдом, я именно так себе его жену и представляла. «Она у меня удивительная» - говорил он. «Удивительная жена» прилетела с детьми. У них их трое и все живут в разных странах, но вместе собрались проводить главу семейства.Я стояла открыв рот, смотрела в небо и не могла пошевелиться. Я много раз смотрела старт "Союза" по телевизору, но это совсем не то. Я не могла остановить слезы, казалось, что мне дали прикоснуться к какой-то тайне, приоткрыли дверь к неизвестным мирам. В тот момент мне захотелось снова вернуться сюда, чтоб ощутить это снова.Я видела четыре старта «Союзов». Это немало, но поверьте, они все разные. Одинаковые у меня до сих пор только мурашки по коже, рев ракеты, дрожь земли, мои слезы, а потом желание увидеть это еще и еще.И вот я снова на Байконуре уже пятый раз.... Холод дикий, ветер промозглый, глаза слезятся, ветер обжигает щеки...

   

Я помню первый старт.. Вышла зимой на космодроме из машины, вдохнуть вдохнула, а вот выдохнуть уже не смогла. Тогда ко мне подошел кто-то, надел защитную маску и тихо сказал: "Теперь дыши" и я задышала. В тот миг мне показалось, что ад где-то здесь. И вот я снова в этом аду. Увидела на космодроме того, кто отдал мне тогда свою маску. В этот раз у меня уже есть своя. Мы наблюдаем, как "Союз", огромный и красивый, медленно вывозят их цеха сборки. Поверьте, вблизи он кажется просто гигантским, особенно сопла ракеты, они же первая ступень, они же "морковка" - так их называют специалисты. Да, еще у каждой "морковки", то есть сопла, есть имя, чтоб не запутаться при сборке их

называют: Б.В.Г.Д. Ну, а полные имена: Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий. Так что тут все серьезно. "Союз" везут соплами вперед - Борис, Владимир, Григорий и Дмитрий указывают дорогу. Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут, они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир. Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь-Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка-Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала.Впереди идет охрана с собаками, которые, кажется, еле лапы переставляют, но все же идут. Они проверяют дорогу, мало ли что. Охранять приходится в основном от журналистов и туристов, каждый раз они пытаются положить на рельсы монетки, чтоб увести с собой сувениры. Если повезет, то их не сбросят, и получится прекрасный сувенир. Мне не повезло, все мои монетки были обнаружены и убраны с рельс . И что мне теперь друзьям дарить? Я расстроена. У меня монеток байконурских уже не осталось. Придется еще раз лететь -Слушай, а почему ракета серая? По телевизору кажется, что "Союз" белый, - спросила меня очень милая девушка -Ты понимаешь, есть такая старая традиция, за день до старта дублирующий экипаж красит ракету в белый цвет. Это примета ....

Девочка открыла блокнот, что-то записала и убежала -Молодец,-- раздался грозный голос, а девочка из газеты так и напишет.. Вот иди теперь ее ищи, рассказывай про традицию шутить,- опытный журналист пронзил меня гневным взглядом. Да, еще одна деталь, чуть не забыла... Есть здесь на переезде одна презабавнейшая вывеска "ЗАПРЕЩЕНА". Что запрещена - непонятно, но ЗАПРЕЩЕНА и все тут. И есть у меня с этой вывеской одна прекрасная история, но сейчас не об этом. Я отвлеклась ...

Союз привозят на Гагаринский старт, да, именно с него Гагарин летал и до сих пор с него стартуют в небо космонавты. И вот я прыгаю на площадке, пытаясь отогреть закоченевшие ноги, и тут появились они: странные люди в огромных куртках, укатанные в шарфы так, что разглядеть их лица было невозможно. Они фотографировались у "Союза" и смеялись. Энергия от них била ключом. Как? Как там можно веселиться в такую погоду? Эти веселые люди были в красных больших рукавицах, на которых красовался кленовый лист, на котором было начертано CANADA.- Вы родственники Криса Хадфилда, да? Провожать его приехали?Женщина в красной куртке открыла свое лицо и я узнала жену Криса - Елен.Я смотрела на Елен Хадфилд и это было так удивительно: она казалась абсолютно счастливой. У всех, абсолютно всех жен космонавтов, с которыми я общалась до полета их мужей, я ощущала волнение, а у нее тревоги совсем не чувствуется. -А кто-то из вас собирается стать астронавтом?-спросила я у детей космонавта.-Нет, я слишком Лленивый для этого. Это папина мечта, - ответил один из них. А этот полет, и правда, его мечта. Когда 9-ти летный Крис увидел по телевизору высадку на Луну, он вышел на улицу, посмотрел на Луну, по которой прогуливался Армстонг, и подумал, что именно этим он и хочет заниматься - полететь к звездам. И к этой мечте он всю жизнь шел
                              
«Если вы думаете, что жизнь космонавта - это история про космическиеполеты, то я вас чертовски разочарую. Я 20 лет готовлюсь к полетам и только 12 дней был в космосе. Но сейчас я стою на космодроме, смотрю, как едет ракета, и наслаждаюсь этим видом, солнцем. Это так важно радоваться каждому моменту. Это жизнью называется», - сказал Крис полгода назад на Байконуре, сказал именно там, где сейчас его жена мне рассказывала про его мечту, и про то, как он будет ей играть, сочинять в космосе музыку, чтоб исполнить свою другую мечту. А мечтает он написать на МКС музыку. И чтобы те, кто снова полетит на Луну, ее играли в космосе. Крис сам до Луны уже вряд ли долетит, а вот его музыка вполне может.
Кстати, это будет, похоже, самый музыкальный экипаж на МКС. На музыкальных инструментах играют все члены этой экспедиции - Роман Романенко, Крис Хадфилд и Томас Машберн. И что очень занятно, впервые гитара появилась в космосе, когда на станции был папа Романа - Романенко Юрий. Во время той экспедиции космонавты написали песни, которые и сегодня поют на МКС, так что мечта Хадфилда вполне достижима. С таких экипажем, кажется, сам Бог повелевает музыку сочинять.Мне один космонавт как-то сказал, что стандартный российский космонавт никогда не улыбается. Есть один не стандартный, он умеет улыбаться. Роман Романенко - самый нестандартный из всех нестандартных . Он, кажется, не сидит на месте, даже во время облачения в скафандр        пританцовывает. " Он у нас вечный оптимист,- говорила о нем Юля Романенко, жена космонавта. - Внутри серьезен и сосредоточен, а внешне - детский сад. Такое отношение к жизни очень помогает на самом деле. Как-то не очень везет нам с последними запусками: то с Протоном неполадки, то Грунт какой-то запускали, тоже проблемы. Я переживаю, а он, кажется нисколько. Нет, я понимаю, почему его туда так тянет. Он же там летает» "Спросишь Романенко, как расставание переносит, он ответит: « Я вот полгода в Хьюстоне жил, а это подальше МКС. МКС - то всего в каких-то 40 км от Земли, а Хьюстон где? Я всегда с Юлей рядом. Чего волноваться?»
Одно только огорчает Романенко: в космосе пельменей не сваришь. А он по ним очень скучает, говорит, что всегда их всей семьей делают и они очень вкусные получаются. Я у всех спецов уточняла и выяснила: пока пельмени отправлять в космос нельзя. Нет, этого мне не понять. Фахитас в невесомости можно сделать, а пельмени нет. Два часа до старта. Мне рассказывали, что как правило самые спокойные в эти минуты - астронавты. Они уже в ракете, готовятся, им включают их любимую музыку, репертуар «утвердил» накануне. По смотровой площадке прогуливаются зрители. Здесь к тебе может подойти американский астронавт и спросить по-русски: «Ты знаешь стихотворение про «умом Россию не понять?» Можешь перевести его моему другу и объяснить, почему нельзя умом понять твою страну? Я то уже понял, что даже не надо пытаться, а он все еще мучается. У меня слова закончились, что еще сказать - не знаю....»
                           

И ты будешь долго сидеть и объяснять им, что Россия, как любимая женщина: любишь ее, принимай такой, как она есть. Пытаться понять логику бесполезно. А если не любишь, то и тем более не надо влезать в дебри ее логики, все равно заблудишься. И только в центре управления полетами, так называемом «бункере», нервы будут напряжены до предела. Специалисты проверяют все приборы, и ждут, когда Анатолий Рудаков - Первый, а именно так называют человека, который и должен сказать «Старт», не отдаст этот самый приказ. В перископ Рудаков наблюдает за ракетой, и, как он признался накануне, очень переживает. Этого никто не видит, но мне он сказал накануне; «Я очень нервничаю. Только знаешь что, никто не должен видеть твой нерв. Все должны чувствовать: ты точно знаешь, что и как делаешь. И я знаю ... » В этом бункере наблюдают и за экипажем, здесь знают массу историй, как перед стартом были проблемы со скафандром и долго не могли решить лететь все же или отложить полет ... Здесь знают массу того, о чем потом никто не расскажет и никто не напишет. Впрочем, наверное, так и надо. Например, какие анекдоты рассказывают космонавты перед стартом, как они нервничают или, как делают вид, что не нервничают.
Романенко , помню, меня уверял, что нет никакой разницы между тем, когда он сидит в тренажере или в «Союзе». Только после старта понимаешь, что это все же не тренировка, теперь и правда к звездам. А Хадфилд рассказал, что как-то перед полетом так нервничал, что не мог унять дрожь в ноге. Но все говорят, что это невероятно прекрасно наблюдать, как небо меняется: голубое, синее, черное, а потом невесомость. Всего 540 секунд и невесомость... Можно подлететь к иллюминатору и посмотреть на Землю. Роман Романенко, Томас Машберн и Крис Хадфилд теперь полгода будет летать над землей, их ждет каждые сутки 15 закатов и рассветов. Они станут «подопытными мышами» - так в шутку порой говорят о себе космонавты, ибо большинство экспериментов в невесомости, это как раз эксперименты над ними. Этот экипаж пристыкуется к МКС как раз в тот день, когда нам всем обещают конец света«Будет очень любопытно понаблюдать за этим из космоса» - сказал Крис перед отлетом. Когда вернутся, надо будет спросить его, как выглядит конец света на Земле там, в небе.

                           

Волковы

Он стал первым, первым, который второй. Второй космонавт в одной семье.У космонавта Сережи красавица жена и двое детей. Он серьезен, сдержан, чертовки красив, скромен, умен и предпочитает, чтоб его называли Сергей Александрович. Сергей Александрович Волков

Когда он еще был просто Сережей, причем , маленьким Сережей, он пришел с папой, на аэродром, увидел взлетающий самолет и решил, что хочет быть как папа, летчиком. Папа- летчик, скоро стал папой- космонавтом, но Сергей в своем желании- быть как папа был настойчив. "таких как я и берут в космонавты,"- твердо решил он, тут и думать было нечего, советоваться с папой тем более, тем более, он и так в космосе и нечего его пустяками отвлекать

О решении сына подняться не только в небо, но и к звездам, Александр Волков узнал случайно. Когда он, опытный космонавт, изучал дела новичков. Тут он и наткнулся на ту самую папку. На ней красовалось имя Сергей Волков. И думаете что? А вот ничего. "Чего" настало, когда он эту самую папку открыл и увидел фотографию этого Волкова. Это был не просто однофамилец и одноименнец сына, это был он - его Сережа, который с тех пор и станет Сергеем Александровичем.
И вот я смотрю, как Сергея Александровича, с его друзьями заходит в ракету. Где-то часа через два ракета взвоет, из под нее повалит дым и пламя. Под нашими ногами затрясется земля и величественный Союз рванул в небо.

Я помню за пару дней до старта Сергей Волков предвкушая свой полет то ли нам, то ли себе говорил: "это нельзя объяснить. Вот ты садишься в Собз и понимаешь, что твой корабль. Твой! Тут все для тебя, все под тебя. Все с четом твоих требований, строения твоего тела. А вот когда ты его включаешь первый раз и слышишь как там начинает все работать, видишь как загораются лампочки, ты понимаешь, он просыпается. Просто, он живой, и до этого тихо спал, а тут очнулся и начал дышать".
Волков младший улетел со соим Союзом на МКС уже второй раз. Его в отличие от остальных космонавтов, к звездам не провидела ни жена ни дети. Семейная традиция придуманная не им, но им тщательно соблюдаемая. С собой в небо он унес фотографии семьи, сенема помидоров, которые будет там выращивать и которые за чем-то запретили ему есть, там на вверху его ждут друзья, знакомый коробль, и фильм "вокруг света за 80 дней" все варианты. Есть у Волкова своя собственна космическая традиция, перед выходом в открытый космос смотреть "вокруг света". Первый раз он посмотрел его перед своим первым выходом в космос, говорит, очень переживал, еще бы.... Другой вариант фильма, так получилось, он посмотрел перед вторым выходом, короче, что на земле для космонавтов "белой солнце пустыни" в космосе "вокруг света за 80 дней". Этих кругов вокруг света, точнее земного шара, в сутки он будет делать 16, 16 закатов и рассветов в день
Он будет спать в спальном мешке, привязывая себе еще и ремнями, чтоб не улететь, терять инструменты, потому что ты, конечно, знаешь что тут невесомость, но то и дело, то ответртку рядом с собой положишь, то чашку на столь поставишь, ищи ее потом по всему кораблю, мало ли куда она монада улететь, мало ли что в голове у чашки, так ее и на американский сектор унести невзначай может)
Но самое сложное, это не я не придумала, это сам Сергей Волков рассказал, заниматься там, в невесомости, спортом. Ну, вот представьте себе, чего только бег на дорожке стоит, если ноги так и наровят вспарить. В свой первый полет, он даже звонил жаловался папе, кто его поймет лучше, чем папа-космонавт. Ну, не расскажешь же Крикалеву или главного врачу, что задолбал меня ваш спорт, не могу больше. А папе все расскажешь. И мудрый папу успокоит и найдет нужные слова. Нужными сливками оказались: "крепись, сынок. Это, и правда, пытка. Меня, когда-то капитан буквально заставлял спортом заниматься, и только поэтому я так быстро и оправился, вернувшись домой. Так что давай". и он дал. Вот теперь, перед вторым стартом, надо полагать, как никогда занимался. Интересно, на что он теперь будет жаловаться папе. Кстати, папа, из-за сына больше в космос не летал. Как только его, Сергей Волкова, приняли в отряд космонавтов, Александр Волков перешел в ветераны. Не может быть в небе сразу два Волкова