Быстро домой!

-Ну, домой! Домой быстро! Вот я тебе задам, когда вернешься!- Наталья Петровна пыталась докричаться до своего внука, стоя у воинской части в Феодосии, словно надеялась, что он услышит ее голос не только в трубке телефона, а сможет сможет настигнуть ее внука где-то в части. И так он лучше поймет ее печаль, страх и боль.

-И не бросай на меня трубку! Нет, опять бросил. Нервов моих не хватает. Вот растила растила внуков, а они так с тобой обращаются,- пожаловалась она мне

-Ну, как же он уйдет? Это же армия. Он присягу давал. 

-Как пришел, так и уйдет. Контрактник он. Он вот говорил, что многие тут рапорта понаписали. Уволиться хотят. А командир рвет все прошения. А ребятки-то наши местные. Оно им надо сейчас воевать? С кем? С нашими же? Против нас? Кого они там  сейчас защищают? Упырей этих? Путь домой идет. Связать командира и домой!  А командир пусть в свой Киев валит

-Женщина, отойдите, от ворот. Ну, не выйдет он сейчас. Потом приходите,- не выдерживает солдат за воротами.

-Потом приходите! Много ты понимаешь. Это же не твой внук там,- ворчит бабушка,- Мать волнуется. Я волнуюсь. 

-И отец волнуется. А как отцу потом в глаза ваш внук смотреть будет, если сейчас сбежит? 

-Дурак!

Наталья Петровна вздыхает, и отходит к своим подружкам тоже дежурившим у части. Здесь было очень много людей: и  вежливые люди, и казаки, и  местные жители. В Перевальном местные все больше защищали военную базу от вторжения, от любого вторжения. Там говорили, что ребята выполняют свой долг, и их в обиду никто не даст. Там охраняют  солдат. Здесь солдат просят уйти из части. Не оставаться там. Почти все, дежурящие у части,  хотят, чтоб она перешла на сторону крымского народа. "Крымский народ"-такое странное сочетание к которому в никак не могу привыкнуть. 

Это не значит, что все в Федосии заодно, просто тех, кто не согласен, сюда не подпустят. Несогласных называют провокаторами. Им здесь не место. Прогоняют быстро и жестко. 

-Ребят, мы вам тут еду принесли, там печенья и пряники. Возьмите. 

Двое мужчин лет 30 принесли огромные пакеты с едой. Они аккуратно передают их солдатам их через забор. И пакеты с удовольствием еду принимают. 

-Как зовут? Леша? Леша, ты телефон мой запиши, если что надо, звони. Мы привезем. Как тут с продуктами? Я вот читал, что их не завозят

-Да, завозят все. Не голодаем. 

-Ну, все равно звони, если что. Вам сейчас очень не просто. А тут эти еще орут. Аргументов у них нет, одни эмоции. Россия! Россия! Что Россия? А дальше что? Ничего не понимают. Но, вы держитесь.

Они проходят мимо отрядов самообороны. Смотрят на них напряженно. Не нравится им все это, но в споры не вступают.

-Так! А выс какого канала? А-ну документы,-внезапно нас замечают

-Раша тудэй. Россия сегодня

-О! Так это наши ребята. У вас же Маргарита Симоньн главная?  Армен, иди сюда наши приехали. А Маргарита тоже с вами? 

-Нет

-А это жаль. Так. Это наши, россияне. Давайте-ка достанем плакаты. Пусть в России знают, что мы думаем

-Крым-России!

-Да, дура, нельзя так кричать. Это ж сепаратизм называется. Кричи или Крым, или Россия. 

-Да, кричи давай. Что ты стесняешься? У нас тут демократия, что угодно кричать можно. 

-Камеру отдай! -внезапный громкий крик метрах в трехстах от нас. Местные жители вели к казакам человека с фотоаппаратом. Его назвали провокатором, ибо он был с какого-то украинского СМИ. 

-Демократия говорите?

-Демократия для тех, кто правду говорит. А этих все врут. Такую фигню показывают,-пояснили мне тонкость местной демократии

Журналиста окружили казаки, местные жители, подошла полиция. Репортер кричал, чтоб ему дали снимать. Женщины кричали, что он все врет. Милиционеры ничего не кричали, они стояли рядом и наблюдали.  Не вмешивались. 

-Так. А-ну отпустить его. Что это вы затеяли? Это его работа. Цыц говорю! Иди давай. И хватит орать! Врать надо меньше, тебе никто и не тронет. Давай, иди,-конец разборкам положил главный казак быстро и четко. 

Мы провели у части часа два. Пошел дождь, дул ветер, было холодно, местные жители сменяя друг друга продолжали дежурить у части. 

Командир подразделения, который хотела нами пообщаться так и не вышел.

Последний звонок ему перед отъездом

- Прости. Очень много всего

- Как вы там? 

- Не спокойно. У нас есть информация, что ночью часть будут штурмовать 

-Кто? 

-Не  знаю

-Очень хотят нас  поссорить с вежливыми. Надеюсь, чтоб у них это не выйдет. Все время чего-то ждем. А там стоят еще мамаши и родственники?

-Стоят

-Надо отправить кого-то их успокоить. А-то понарассказывали  им всякие. Надо бы успокоить.

Когда мы уезжали, какая-то женщина подошла к БТР и положила на него цветы.  

И дрон с ними

Над заблокированной военной частью поднялся дрон. 

-Твою ж! Его же сейчас собьют. Дебилушки! 

Мы вздрогнули. Ну, правда. Над воинской частью -дрон. Он же сейчас снимет и покажет, все что скрыто 

Очевидное-невероятное. Впрочем, чего это я удивляюсь.

Тут вообще  все сложно. 

Воинская часть. Её оцепили  "вежливые людей " в форме без опознавательных знаков, еще эту базу охраняют казаки, говорят, защищают военных  от провокаций. Еще её охраняют обряды самообороны из местных, оберегают военных от тех, кто может попытаться проникнуть на базу. Это еще не все. Так же  у ворот стоят женщины. Они называют себя женами  и матерями военнослужащих. И они тоже охраняют военных и вообще они за мир. Они за мир, а Обама мудак. Просили, чтоб мы передали это. Передаем. 

Дрон поднялся высоко повесел пару минут в воздухе и сел. Военные не дернулись. Дернулись казаки, стоящие рядом. Несколько человек подошли к дрону. Оказалось запускал его хорошо знакомый рыжий блоггер. "Еще раз поднимешь,  собьем нахер",-проинформировали бойцы и ушли 

Интересный день сегодня. Внезапный 

Звоню в часть:

-Привет. Как вы там? 

-Хорошо. 

-Не голодаете? Кушать есть что? Тут женщины у ворот волнуются. 

-Да, мы тут все покушали. Не переживайте .

-Командир части выйдет? 

-Выйдет. Через пол часа. 

Ждем. Людей у части  много. Все спорят. Ругаются. 

Россия. Крым. Украина. Нато. Оккупация. Фашизм не пройдет. Убирайтесь с нашей земли. Они же дети. Провокация. Сам такой. 

К части подъезжает машина военная с людьми. И вот этот неловкий момент, когда чтоб попасть на территорию воинской  части, военным надо пройти кордон  отряда самообороны. Так победим! Ну, ок! 

У ворот бродят журналисты и блогеры.  Витает тонна слухов. Говорят, что часть сдается. Что сейчас внутри представители Крыма и они убеждают военных присягнуть крымскому народу. Что военным поставили  ультиматум: до 15 часов они должны решить с кем они иначе... Что иначе не понятно, но что-то будет ...

Мы ждем. Делаем серьезные военные фотографии. Лица напряженные, суровые, соответствующие обстановке. А обстановка неспокойная и непредсказуемая. Вот Кашин тут ходит.  Никогда не знаешь, что потом он напишет.

И тут вдруг казаки строятся и  уходят от части Почему? Не ясно. 

Эта загадочная казачья душа.  

Через какое-то время все же выходит из части командир. Спокойный, уверенный, совершенно прекрасный. Полковник Стороженко удивился, что он собирается присягнуть народу Крыма. Он не знал ничего про ультимум и про то, что вел переговоры с официальными лицами Крыма. Сказал, что у них все хорошо. "Вежливые люди" говорят, что пришли, чтоб помочь защитить оружие на базе от третьих лиц. У самого Стороженко приказ от Киева: защищать часть от проникновения. И он приказ выполняет. Только проникнуть  пока пытались только ночь неизвестные.Человек 90 приехали к КПП и пытались ее штурмануть. Их не пустили отряды самообороны. "Мы!" -гордо крикнул мужчина в тельняшке, стоящий рядом. "Они",-согласился полковник

Жаль у базы интернет плохой. Очень мне хотелось посмотреть фото с дрона и оценить что именно все эти люди тут охраняют. Фото уже точно выложили. 

Уходя у КПП я вдруг заметила двух людей в форме. Украинский солдат и "вежливый человек"  мило общались и смеялись. В отличие от людей, горячо спорящих о судьбе военных, военные выражали спокойствие. 

-Интересно, о чем они говорили? 

-О женщинах.  О чем им сейчас еще говорить?

Никто не зайдет!

-Никто не зайдет на территорию части! Никто! Я тут лягу, но никого не пушу. Там украинские военные.  Здесь не будет крови,-кричал большой мужчина у военной базы в  Перевальном журналистам и местным, которые пришли посмотреть, что тут происходит . 

-Я никого не пущу. 

Он был горяч и суров

-Тут вот сосед прибежал и сказал,  что часть взяли. Я спросил: "кто? " Он сказал: "наши!" Я выбил ему зуб и сюда. А тот дома сидит теперь.  Сюда никто не войдет!

Эту украинскую базу окружили люди в военной форме без опознавательных знаков. Они стояли плотных кольцом по периметру. Такая история, когда кажется очевидно кто они, но они всё равно для всех "люди в форме без опознавательных  знаков" 

Здесь же толпились журналисты и местные жители, пытаясь понять, что происходит.  Люди ругаются, ссорятся, выясняют отношение. Военные и люди в форме хранят молчание

У ворот военной базы стоял священник с крестом в руках. За воротами БМП

Пошел мужчина с собачкой посмотреть, что тут  такое твориться. "Я не пойму взяли базу или нет?" 

-Сюда никто не войдет!

Священник поднял крест

-Вы не должны уходить! Это ваша земля! -общался он к украинским военным

-Вы же священник! Вы к миру должны призывать! Что вы тут говорите. 

-А что происходит?-пытался тщетно прояснить ситуацию человек  с собачкой 

Это было мало похоже на реальность. Абсурдность ситуации придавали и мы, приехавшие сюда в бронежилетах. Прочитали про захват военной базы в сми и рванули. Мало ли что...   Теперь в бронеках тут было даже как-то неловко. 

"вежливых людей", окружившие базу, стояли с оружием без магазинов. Выдыхаем. Бронежилет стал как-то слишком тяжел

Вот Николай Михайлович  Петухов, живущий здесь рядом, пришел с флагом России. 

-Россия с Крымом! Так и должно быть!

Люди в форме улыбаются. 

-Ну, как дела? 

-Хорошо. Интересный вот день. 

-Издалека? 

-Не скажу. 

Внезапно радостные возгласы у ворот базы. БМП отъезжает от ворот. Отступают. Точнее уступаю.

На КПП  выходит подполковник Валерий Бойко. Хоть что-то проясним

-Что происходит-то? 

-Не переживайте. Никто не ценит так мир, как военные. 

-А что случилось? 

-Нас окружили, сказали, что охраняют от возможных провокаций. Стрелять никто не собирается. Сейчас ведут переговоры. 

-С кем? 

-Этого я сказать не могу. 

Он был спокоен. Улыбался. Говорил тихо. Взволнованные люди начали успокаиваться.

-А предлагали сдать оружие?

-Нет

 

Журналисты были весьма озадачены. Как это писать? 

Что говорить? Да что ж такое-то? 

Вот вышел командир части полковник Стороженко. Он был тоже спокоен и уверен

-И кто эти люди? Кто блокировал часть? С кем вы ведете переговоры? 

-С полковником.  Я не спрашивал имя и откуда он

-А что они хотят? 

-Чтоб мы не использовали оружие. Они  сказали, что охраняют нас от возможных провокаций. 

-Вас штурмовали? 

-Нет. Никто нас не штурмовал.  Оружие мы не сложили . 

Мы несем службу согласно уставу. Техники не захвачено, состав не захвачен. 

 

Он постоял с журналистами немного. Поговорил с людьми и ушел в часть. 

"Интересно",-подумали мы.

"Вежливые люди" оцепившие часть стали ставить палатки.  Мы сняли бронежилеты, которые были так не к месту и поедали назад с Симферополь. 

-Никто не зайдет на территорию части!-кричал все еще большой и суровый мужчина

Африка

Приснилась Африка. Жара. Жирафы. Слоны. Львы бегают по саванне. Океан. Палящее солнце. И музыка. В голове все время играет странная музыка. Весь день гонишь непонятные мысли. Отвлекают. Какая к черту Африка? Откуда? Остановилась. Выдохнула. И вспомнила Африку…. Африка. Фонари. Москва. Холод. Снег метет. Обжигает. Они стоят под её подъездом. Смотрят в глаза. Молчат.
-Замерзла?
-Замерзла
Обнимает. Крепко обнимает. Как в первый раз. Первый раз, когда они пошли гулять в парк и в их свидание внезапно ворвались друзья. Шумные и веселые они рассказывали что-то про политику, про Путина, про Думу, а он сжимал её за руки и молчал.
-Сбежим?
-Сбежим
А потом была ночь. Лето. Жара. Дождь. Набережная. Уже как назло закрытые кафе и они. Они целовались кажется час, может два. К черту дождь. К черту зонт. К черту прохожих. К черту все. –Мне кажется ты мне очень нравишься.
– Да, кто бы мог подумать?
Занятно, последнее свидание было, как первое. Но уже была зима. Вместо дождя - снег, вместо жары – холод. Пронизывающий холод. Они стояли час или два у ее подъезда. Не могли разойтись. Ноги, казалось, примерзли. Лицо замерзло. Даже моргать было больно
-Замерзла?
–Замерзла.
Обнимает. И он достал телефон и включил музыку. Африка. Они танцевали под странную африканскую музыку. Прижимали друг друга крепко. Целовались жарко. Но между ними были уже такие льды, которые не растопит ни какая жара, ни какое солнце, не спугнут ни какие слоны, ни львы, бегающие по саванне, не смоет никакой океан. Обжигающая холодом Африка,  забери свою зиму, оставь только солнце

Фантазия на тему Киева...

... А потом ей всё надоело. Надоело, что ночью она мерзнет, что сама по утрам готовит себе кофе, у нее никогда не получался какой же вкусный, как у него. И глинтвейн по вечером тоже сама. Потом она уже привыкла засыпать под его храп, а вот его нет и не заснешь. И кому ей теперь жаловаться на вредных коллег? Нет, он почти никогда не слушал это ее нытье, но так многозначительно молчал, что она успокаивалась и казалось, что это всё совсем не важно

И вообще какого черта, она должна носить домой тяжелые сумки из магазина? И не попросишь же никого привезти тебе шоколад и не порычишь потом, что хотела совсем не тот. И вот сын пришел к ней с математикой. И собаку надо выгулять. Ну, не успевает она все одна. Не успевает и всё

А он торчит не понятно где. Она видит, как в Киеве ссыпет снег, а он опять не в шапке. Что за бред заставлять прямиться без шапки в дождь или в снег. О! Да! Там в ньюсруме считают, что в шапке некрасиво. Ага, зато мокрый и замерший корреспондент очень красиво конечно. Им-то плевать, не им его потом лечить! И еще он там конечно не успевает есть, а у него желудок больной и туалеты там непонятно где. А из студии все звонят и звонят, хотят еще прямые, еще картинку, еще сюжет. Зачем ему там спать? Работа у него такая. Сам же выбрал.
А сейчас там на протестах этих совсем озверели. Попробуй прямиться, когда вокруг орут: "Правду!" , когда лезут в кадр, когда кидают в тебя тем, что под руку попадется. Тут ведущий нанесет херни, а он отдувайся на месте.

А она ему даже позвонить боится, понимает, что занят или спешит, спит, прямится, берет интервью, наконец есть..

И вот она оставит ребенка няни, возьмет билет в аэропорт и полетит в Киев.

Да, я вот уверенна, что именно так Майдан 2 и закончится, когда чья-то женщина психанет и разгонит всех протестующих к чертям домой. Уж её то ни народное ополчение, ни казаки не удержат. То же, блин, ряженные. Все! Надоели ей эти протесты. Соскучилась она. Ночью спать холодно

Про казаков

Казаки. Большие сильные казаки стояли на площади. Боюсь их до жути. Подойти не решаюсь. Порода в них за километр видна. Вот как к ним подойти и по-русски заговорить? ЭТИ взглядом парализовать могут. 
Я первый раз была на Украине после распада Советского Союза. Ну, как объяснить это... Западная Украина. Львов. На домах яростные призывы "утопимо москалей у жидовскоi крови". Я совсем маленькая. Длинная коса. Банты. Не то что страшно, просто не по себе совсем было. Понимаешь, что тебя здесь не любят. Словно лично я в чем-то перед ними виновата.
Даже в кафе просто так не посидеть:
-А можно нас обслужить уже?
Официант отвечает папе по-украински. Я только понимаю, что, тут русских не обслуживают, и что грозят милицию вызвать. На нашем языке в Украине говорить запрещено
-Эй, ты, неуч, кроме брошюр пропагандистских читал что-то в жизни свой
Папа встает, папа злится, папа на украинском излает краткий курс истории его страны
Чтобы решиться спорить с папой, когда он не в духе, надо быть или гением или обладать недюжинным слабоумием и отвагой. У официанта не было ни того, ни другого
-Я доступно объяснил? На каком языке мне с женой и ребенком говорить, я сам выберу

-Сколько же раз нам в тарелку плюнут?
-Я здесь вырос. Меня еще этот малолетка жизни учить будет? Хер ли я ему уступлю

Это я все к тому, что мне подходить к казаки правда было страшно. Воспоминания из детства твердо сидели в голове, а папы нет рядом

-Здрасте! Мне просто очень интересно с вами познакомиться. Вы откуда приехали?
Прожигающий взгляд
-Богдана Хмельницкого знаешь?
-Знаю.
-Так с Хмельницка. Где знаешь?
-Знаю. У меня папа с западной Украины (типо я немного своя) А я на Кубани выросла. У нас тоже есть казаки. Только не такие.
-А шо так?
-Ну, репрессии, расстрелы.. Казаков еще тогда почти не осталось
-Так нас же тежо
-Вас не так. На Дону не так. Вы же потомственный казак, да? Небось еще дворянин. Порода. Это же видно
-Дивис, як вгадала
И казак стал рассказывать... И зачем приехали, и как живут, и как на реке Хопер бунты поднимают. А потом вдруг:
-Ты подивися. Я с тобой на твой язык перешел
-Ты нормальный вообще,-вдруг его друг вступается,-она ж сказала, что батька с Украины. На ее язык перешел ? А твой тогда какой? Ты с ней еще на суржике заговори. Совсем уже. Она ж на твою жену похожа. Пошлет тебя сейчас за это так, шо две недели ходить бродить будешь. Ищи тебя потом
-А ты, это, ты Гору нашу видела?
-Нет.
-Глянь, стоит вон. Гора зовем. Ты с ним еще поговори

У баррикад и правда стояла гора

-Здравствуйте.
Молчит. Смотрит сурово
-Какой же вы большой. Гора Вас зовут, да? С Вами стоять не страшно даже, если разгон начнётся
Гора заулыбалась
-Ты что, может сфотографироваться со мной хочешь?
-Хочу
Гора смотрит хитрым взглядом
-Ты откуда?
-Из Москвы
-Тяжело тебе там
-Почему?
-Та, шо там за мужик пошел? Хилые такие. Хуже баб. Как вы с ними живете?
-Но вы-то заняты. Вот, живем и страдаем.
-Найду я тебе хорошего казака.
-Я ж москалька.
-И шо? Это не главное в бабе
-А что главное в бабе настоящего казака?
-Шоб могла ему отпор дать и охолодить чуток, если шо. Но это так. Между нами

Ленина победили

Вдали раздавался стук, это дедушка крушил памятник вождя мирового пролетариата. Ему на вид было лет 80, он с трудом поднимал кирку, но поднимал и бил, бил, бил... Сколько же сил порой может придать ненависть. Уж очень хотелось отбить себе кусочек Ленина.

Ильича в Киеве свалили около часа назад. 80-тонный Ленин рухнул так, что при падении у памятника отлетела голова, что вызвало всеобщую радость и ликование. Со стороны за действом с интересом наблюдали милиционеры.

На Майдан кто-то притащил руку, которая раньше указывала путь в светлое будущее. Теперь эта рука – символ перемен. "Раз Ленин упал, то и Януковича свалим", – сказали со сцены. Казалось бы, при чем тут Ленин? Но здесь во всем стараются видеть знаки скорой отставки президента. В сносе памятника причудливым образам тоже увидели знак. Многие ринулись на площадь посмотреть на свергнутого вождя.
Вместо Владимира Ильича на постаменте уже стояли люди с жовто-блакитным и красно-чёрными флагами. Националисты, понятное дело. Ничто же не дает тебе такой всплеск национальной гордости, как уничтоженный памятник. Они радовались так, словно это была великая победа. Нет, в каком-то смысле это так и было. Столько дней они оккупировали памятник, пытаясь его уничтожить, и вот триумф настал.

Еще недавно на другой "сцене" рассказывали, как русские заливали землю украинской кровью и скандировали: "Прыгаем! Кто не скачет, тот москаль. Кто не скачет, тот москаль". И человек пятьдесят прыгали и кричали. 

– А ты что не прыгаешь? – спросил меня подпрыгивающий мужчина лет сорока.
– А я москаль, – ответила я и поняла, что вот сейчас лучше мне свалить.

Напрыгавшись, они пришли к Ленину и победили памятник...
И вот у постамента играют на гуслях и поют. Народ ликует. Сквозь плотную толпу к постаменту пробираются самые отчаянные:"Почем тут Ленин?", "Где эта сволочь?", "Отпилите мне кусочек!"
Подобраться к телу казалось задачей невозможной. Ленина оккупировали со всех сторон. Все хотели себе урвать часть Ильича. Желающим давали кирку: хочешь – бей! И они били.

– Что вы, сучата, делаете! – доносились изредка крики, но они быстро тонули в криках ликования и радости.
– Сбить! Надо сбить его имя с постамента, чтоб ничто о нем не напоминало!
Несколько дней назад, когда Ленина пытались свалить первый раз, но так и не смогли, к его имени прописали букву «Ч», в этот раз хотели имя просто уничтожить
– Да замажем краской.
– Видно все равно будет. Сбить это имя!
Со стороны за этим наблюдали милиционеры. Они тоже слышали, как ликовал дедушка, почти отбивший себе солидный кусок памятника.
– Ненавижу этого гада, – радостно сообщил он нам.

Откуда это остервенение, безысходная злость? Ленин ушел в мир иной почти столетие назад - девяносто лет прошло. Как он может быть виноват в бедах того старика, в бедах этих тридцатилетних, устроивших это ликование. С СССР незалежная распрощалась два десятилетия назад. За такой же период побежденная Германия стала процветающей страной, встала из пепла, создала мощную промышленность победившая в войне страна советов. А на Украине что изменилось к лучшему за последние годы? При  Кучме, ориентированном на Россию? При Ющенко, прозападном  политике? По Януковиче, шахарающися из стороны в сторону?

Этими людьми руководила не ненависть к Ленину, к СССР, к русским, а безысходность, отчаяние и месть всем тем, кто обманул ожидания, кто врал цинично все эти десятилетия, кто рассорил украинцев и с Европой, и с Россией. Кульминация обид и ненависти придавала сил. И он бил.... бил.... бил... под крики всеобщего одобрения

Чтобы снять, как дербанят Ленина, фотографы залезали на лестницы, штурмовали памятник со всех сторон. Снизу им передавали телефоны: "А можно сфотографировать? Я сам не долезу", "А мне видео"

– А Ленин такой крепкий. Так просто его не возьмешь, – жаловался народ, стучащий по памятнику. Народ был недоволен. 

Что думали милиционеры, стоящие рядом, неизвестно.
– Знаете, почему Ленин пал? От зависти. Он сделал только одну революцию, а Янукович – две, – сказал один из лидеров протестного движения.
Кличко просто сообщил, что решения о сносе памятника Ленину не было. Это даже назвали вандализмом и обещали разобраться. Коммунисты Киева заявили, что не будут требовать наказания для тех, кто свалил Ленина: "Их уже наказал Бог, лишив разума". Только те, кто стоял тогда на площади, кто  разбивал памятик, к этим высказываниям остались равнодушны. Их не волновали ни заявления властей, ни оппозиции. Лидеры оппозиции здесь не такие и лидеры. Плевать на их мнение.
– Смотрите, какой отбил! – хвастался казак у площади куском мрамора.
– Слава Украине! Героям слава! – кричали люди, обступившие его.
С куском памятника фотографировались, его просили потрогать и завидовали обладателю памятного сувенира.
– А что вы с ним будете делать? – спросила я.
– Отнесу на могилу отца. Он был бы рад, – ответил мне казак.

Пройдут протесты. Плитку, пошедшую на баррикады, восстановят, лавочки поставят новые, Ленин уже не вернется.
Утром я снова пришла на ту площадь. Снег уже запорошил Киев, было холодно. У памятника стояло человек двадцать. От Ленина остался достаточно большой фрагмент, и по нему все еще колотили киркой.
– А вам зачем?
– А мне плевать, если честно, и на Ленина, и на революцию. Просто хочу на память оставить
– А я внукам оставлю. Оно же потом столько стоить будет!

Да уж. Бесценный Ленин

– Что ж вы наделали? Варвары вы, – приговаривала бабушка, подошедшая к постаменту.
– Так! Это провокатор! – раздалось в толпе.
– А ну замолчи! Сам ты провокатор!
– Народ не хочет, чтоб он стоял здесь.
– А ну, какой это народ? Кому он мешал? Я вот живу здесь. Мне не мешал. Понаехали из регионов и давай город крушить. Кто здесь из Киева?
Все молчали, ее не перебивали, слушали. И бабушка говорила и говорила...

– Так что будем с остатком этого зверюги делать-то?
– Давай подождем вечера. Может, вечером его всего и раскромсают. Куда ж мы его потащим? Пусть валяется

Милиционеров рядом не было. То ли ушли, то ли спрятались. И было что-то невероятно беспомощное и дикое в этом бездействии и безразличии. Словно власть законная, уже приняла то, что осталось ей недолго. Что разбираться с хулигами?  Потом само все рассосёться. Ну, лежит Ленин и Ленин. Что с ним будет? Он же памятник. Впрочем, возможно, милиционеры приступили к тому, о необходимости чего так долго говорили-начали искать зачинщиков и виновных в сносе памятника, чтоб непременно их наказать. А те в это время  у Ленина, пытались понять, что же с ним делать-то теперь и как его убрать. Нехорошо все же, что он так валяется на улице, и это при всей их ненависти к вождю.