«Парни, закрывшие сердцем детей», − написано на памятнике бойцам спецназа в Баслане. Его установили на клабище "Город Ангелов", где покоятся жертвы бесланской трагедии. Тут помнят, как однажды генерал-лейтенант больше часа простоял здесь, у памятника, на коленях. Он плакал. Беслан для силовиков − место особенно болезненное. Нигде спецназ не нёс таких потерь, как в этом городе. Никогда не погибало столько детей. «Мы там ходили по щиколотки в крови», − вспоминает один из бойцов.
Когда полковник подразделения «Альфа» Виталий Демидкин узнал, что его группу посылают в Беслан, он хотел сначала возмутиться. Ребята только что вернулась из командировки. Были контуженные и раненые. Бойцам следовало восстановиться. Однако офицер почувствовал, что должен быть там. Должен, и всё.
«В моём подчинении в Беслане были около 80 человек. Нам поставили задачу: прорваться в спортзал, уничтожить террористов, обезвредить взрывные устройства и дать общую команду о штурме. Я прикинул, что большая часть подразделения, которым я руковожу, в этом случае будет выведена из строя», − вспоминает военный.
«Если пойдёте на штурм, мы будем стрелять вам в спины», − говорили местные жители. Мужчин, пришедших к школе с оружием, пресса окрестила ополченцами. В руках у террористов были их дети, и мысль о штурме наводила ужас. «Я, наверное, действовал бы так же на их месте, − говорит Виталий Демидкин. − С самого начала мы понимали, что штурмовать не будем. Там дети, и будут жертвы. Мы готовились, конечно, к захвату, но представить не могли, что он реально будет».
Перед штурмом
«Я проснулась от грохота. Открываю глаза, вокруг кровь, стоны, трупы. Мама не двигается», − вспоминает бывшая заложница . В школе прогремел взрыв. Потом ещё один. В спортзале обрушился потолок, выбило окна.
На десятилетнюю Зарину Албегову после взрыва упала крыша. «Я выбралась и аккуратно стала пробираться к разбитому окну. Вокруг было много мёртвых. Страшно. Я видела, как из окон выпрыгивали люди, и стала пробираться туда. Но забраться сама не могла, маленькая. Мне мальчик помог. Когда всё же выбралась, я так побежала, как только могла… Бегу, а вокруг вспышки. Потом поняла, что в нас стреляли. Мне и сейчас иногда кажется, что ноги горят», − рассказывает она.
Позже, заходя в спортзал новой школы, многие приходили в ужас. Окна очень высоко. На них самому не залезть, не сбежать. По спасающимся из плена террористы стреляли. 29 человек так и не успели убежать.
Оставшихся в живых боевики перегоняли из спортзала в актовый зал и столовую. Люди уходили, оставляя убитых или тяжелораненых детей, матерей, братьев и сестёр. Выбора не было: неспособных самостоятельно передвигаться убивали.
Виталий Демидкин узнал о взрыве в школе на полигоне под Владикавказом. Спецназ там проводил учения. Помчались обратно, молясь, чтоб штурма всё же не было. «Но в школе шли подрывы, началось уничтожение заложников. Что было делать?» – говорит полковник.
«Я каждую секунду помню. Мы разбились на тройки и со словами «С Богом!» начали. Вошли в школу через окно и стали продвигаться к столовой, к «огневому гнезду» противника. Заходили по трое, часть сотрудников шли чуть правее меня, часть левее, я остался посередине коридора. И внезапно – белое облако передо мной, из‑за которого я увидел несколько красных огоньков. Понял, что по нам ведётся огонь. Но, удивительно, я ничего не слышал. Инстинктивно упал на спину и выпустил в сторону противника весь боекомплект автоматного магазина», – рассказывает военный.
Демидкин потом узнал, что перед ним упали две гранаты Ф-1, разлёт осколков которых составляет 250 метров, убойная сила – 25. Бойцы находились всего в нескольких метрах от взрыва. У спецназовца Сергея ногу разорвало в клочья, 27 осколков потом вытащили.
Террористы и ополченцы
Когда стрельба стихла, в коридоре из-за угла появился мужчина. «Ты кто? Стой! Подними руки», – приказали ему. Мужчина молчал. Огонь не открывали – вдруг заложник, знали, что всех мужчин расстреляли, но мало ли. «Не сразу поняли, что на нас шёл смертник, – говорит Виталий Демидкин. – Открыли огонь, но поздно. Он упал метрах в двух от нас и взорвался. Как мы выжили, не знаю. У меня и царапины не было. Более того, я не слышал этих взрывов. Словно нас что-то защищало. Нас 12 человек в четырёхметровом коридоре, у противника – гранатомёты и автоматы. В принципе, там должна была быть мясорубка».
Прорвавшись в «огневое гнездо», где засели террористы, спецназовцы снова попали под обстрел. На этот раз стреляли осетинские ополченцы, с охотничьими ружьями они тоже ринулись в бой. Заложников террористы заставили встать на окна, чтобы не было стрельбы. Кто-то потом вспоминал, как одна из женщин, заметив, что бойцы подходят, их перекрестила. «Когда мы увидели каски, догадались, что это наши. И все начали выпрыгивать. Я стояла очень долго на подоконнике, боялась. А он внизу стоит, на меня смотрит и говорит: «Давай». Помню его голубые глаза, щетину», − вспоминает Ирина Гуриева.Террористы прикрывались живым щитом из детей и женщин, поэтому многие бойцы были вынуждены жертвовать собственной жизнью для спасения пленных. Так, майор «Вымпела» Михаил Кузнецов под огнём боевиков эвакуировал более 20 раненых заложников, но, получив смертельные ранения, скончался.
В школу заходили с разных сторон. «Через распиленную решётку в помещение пробирался спецназовец. Один из террористов, увидев его, что-то бросил в нашу толпу. Я не поняла, что это. А спецназовец прямо с окна спрыгнул и накрыл собой этот предмет. Прогремел взрыв. Это был Андрей Туркин. Спас он нас всех», − рассказывает одна из заложниц.
«О том, что мы видели, лучше не вспоминать. Ничего нет страшнее детских трупов. В одном из закутков нам удалось обнаружить женщину с девочкой лет семи, которая всё время просила пить. К сожалению, выдвигаясь в бой, не думаешь ни о воде, ни о пище, а думаешь, как бы побольше взять с собой гранат и боеприпасов», − делятся горькими воспоминаниями силовики спустя десять лет.
По словам заложников, террористы срывали одежду с учителей, чтобы, переодевшись, смешаться с местными жителями. Ополченцы с пристрастием проверяли каждого, кто вызывал подозрение. Их жертвой едва не стал раненый боец, он был одет в чёрную форму с маленькой шапочкой. Поймали одного из террористов, Нурпашу Кулаева, которому удалось даже сесть в машину «скорой помощи». Его едва не разорвали на куски. Правоохранители еле отбили его у разгорячённых мужчин.
Боец спецназа Александр Бетин рассказывает, что, когда он вышел из школы, сразу попросил у журналиста телефон и позвонил домой: «Я ей говорю: «У меня всё нормально». Она так обыденно отвечает: «Ну и хорошо!» Ещё не знали, что штурм начался».
После штурма
В результате операции погибли десять спецназовцев. Это крупнейшие потери за всю историю данных войск. Анжела Сикоева потеряла в школе маму, но сама спаслась. Помнит, как Андрей Туркин накрыл собой гранату. Его жена тогда была беременна. В Беслан на годовщину трагедии она приехала с сыном: «Он так похож на папу. Я очень хотела познакомиться и с ним, и с семьями тех, кто нас спасал, с жёнами, детьми, сказать им спасибо. Для нас это очень важно».
Полковник Виталий Демидкин говорит, что каждый год бойцы стараются посетить Беслан. Интересно посмотреть на детей, узнать, что с ними, какими они стали. «Это важно − увидеть благодарные лица ребят, которых спасли. Такое ни за какие деньги не купишь. Когда человек сознательно ставит на алтарь Отечества свою жизнь, он хочет получить что-то взамен. И когда видишь глаза людей, которых спас, это самая главная награда», − подчёркивает офицер.Бывшие заложники вспоминают, как долго общались с мамой одного из погибших спецназовцев. Рассказывали ей, как он спасал, как ему благодарны. Мать бойца долго плакала, но, кажется, ей стало легче.
На стене бесланской полуразрушенной школы осталась надпись: «Альфа», «Вымпел», спасибо за то, что вы спасали наших детей!»
