Африка

Приснилась Африка. Жара. Жирафы. Слоны. Львы бегают по саванне. Океан. Палящее солнце. И музыка. В голове все время играет странная музыка. Весь день гонишь непонятные мысли. Отвлекают. Какая к черту Африка? Откуда? Остановилась. Выдохнула. И вспомнила Африку…. Африка. Фонари. Москва. Холод. Снег метет. Обжигает. Они стоят под её подъездом. Смотрят в глаза. Молчат.
-Замерзла?
-Замерзла
Обнимает. Крепко обнимает. Как в первый раз. Первый раз, когда они пошли гулять в парк и в их свидание внезапно ворвались друзья. Шумные и веселые они рассказывали что-то про политику, про Путина, про Думу, а он сжимал её за руки и молчал.
-Сбежим?
-Сбежим
А потом была ночь. Лето. Жара. Дождь. Набережная. Уже как назло закрытые кафе и они. Они целовались кажется час, может два. К черту дождь. К черту зонт. К черту прохожих. К черту все. –Мне кажется ты мне очень нравишься.
– Да, кто бы мог подумать?
Занятно, последнее свидание было, как первое. Но уже была зима. Вместо дождя - снег, вместо жары – холод. Пронизывающий холод. Они стояли час или два у ее подъезда. Не могли разойтись. Ноги, казалось, примерзли. Лицо замерзло. Даже моргать было больно
-Замерзла?
–Замерзла.
Обнимает. И он достал телефон и включил музыку. Африка. Они танцевали под странную африканскую музыку. Прижимали друг друга крепко. Целовались жарко. Но между ними были уже такие льды, которые не растопит ни какая жара, ни какое солнце, не спугнут ни какие слоны, ни львы, бегающие по саванне, не смоет никакой океан. Обжигающая холодом Африка,  забери свою зиму, оставь только солнце

Фантазия на тему Киева...

... А потом ей всё надоело. Надоело, что ночью она мерзнет, что сама по утрам готовит себе кофе, у нее никогда не получался какой же вкусный, как у него. И глинтвейн по вечером тоже сама. Потом она уже привыкла засыпать под его храп, а вот его нет и не заснешь. И кому ей теперь жаловаться на вредных коллег? Нет, он почти никогда не слушал это ее нытье, но так многозначительно молчал, что она успокаивалась и казалось, что это всё совсем не важно

И вообще какого черта, она должна носить домой тяжелые сумки из магазина? И не попросишь же никого привезти тебе шоколад и не порычишь потом, что хотела совсем не тот. И вот сын пришел к ней с математикой. И собаку надо выгулять. Ну, не успевает она все одна. Не успевает и всё

А он торчит не понятно где. Она видит, как в Киеве ссыпет снег, а он опять не в шапке. Что за бред заставлять прямиться без шапки в дождь или в снег. О! Да! Там в ньюсруме считают, что в шапке некрасиво. Ага, зато мокрый и замерший корреспондент очень красиво конечно. Им-то плевать, не им его потом лечить! И еще он там конечно не успевает есть, а у него желудок больной и туалеты там непонятно где. А из студии все звонят и звонят, хотят еще прямые, еще картинку, еще сюжет. Зачем ему там спать? Работа у него такая. Сам же выбрал.
А сейчас там на протестах этих совсем озверели. Попробуй прямиться, когда вокруг орут: "Правду!" , когда лезут в кадр, когда кидают в тебя тем, что под руку попадется. Тут ведущий нанесет херни, а он отдувайся на месте.

А она ему даже позвонить боится, понимает, что занят или спешит, спит, прямится, берет интервью, наконец есть..

И вот она оставит ребенка няни, возьмет билет в аэропорт и полетит в Киев.

Да, я вот уверенна, что именно так Майдан 2 и закончится, когда чья-то женщина психанет и разгонит всех протестующих к чертям домой. Уж её то ни народное ополчение, ни казаки не удержат. То же, блин, ряженные. Все! Надоели ей эти протесты. Соскучилась она. Ночью спать холодно

Про казаков

Казаки. Большие сильные казаки стояли на площади. Боюсь их до жути. Подойти не решаюсь. Порода в них за километр видна. Вот как к ним подойти и по-русски заговорить? ЭТИ взглядом парализовать могут. 
Я первый раз была на Украине после распада Советского Союза. Ну, как объяснить это... Западная Украина. Львов. На домах яростные призывы "утопимо москалей у жидовскоi крови". Я совсем маленькая. Длинная коса. Банты. Не то что страшно, просто не по себе совсем было. Понимаешь, что тебя здесь не любят. Словно лично я в чем-то перед ними виновата.
Даже в кафе просто так не посидеть:
-А можно нас обслужить уже?
Официант отвечает папе по-украински. Я только понимаю, что, тут русских не обслуживают, и что грозят милицию вызвать. На нашем языке в Украине говорить запрещено
-Эй, ты, неуч, кроме брошюр пропагандистских читал что-то в жизни свой
Папа встает, папа злится, папа на украинском излает краткий курс истории его страны
Чтобы решиться спорить с папой, когда он не в духе, надо быть или гением или обладать недюжинным слабоумием и отвагой. У официанта не было ни того, ни другого
-Я доступно объяснил? На каком языке мне с женой и ребенком говорить, я сам выберу

-Сколько же раз нам в тарелку плюнут?
-Я здесь вырос. Меня еще этот малолетка жизни учить будет? Хер ли я ему уступлю

Это я все к тому, что мне подходить к казаки правда было страшно. Воспоминания из детства твердо сидели в голове, а папы нет рядом

-Здрасте! Мне просто очень интересно с вами познакомиться. Вы откуда приехали?
Прожигающий взгляд
-Богдана Хмельницкого знаешь?
-Знаю.
-Так с Хмельницка. Где знаешь?
-Знаю. У меня папа с западной Украины (типо я немного своя) А я на Кубани выросла. У нас тоже есть казаки. Только не такие.
-А шо так?
-Ну, репрессии, расстрелы.. Казаков еще тогда почти не осталось
-Так нас же тежо
-Вас не так. На Дону не так. Вы же потомственный казак, да? Небось еще дворянин. Порода. Это же видно
-Дивис, як вгадала
И казак стал рассказывать... И зачем приехали, и как живут, и как на реке Хопер бунты поднимают. А потом вдруг:
-Ты подивися. Я с тобой на твой язык перешел
-Ты нормальный вообще,-вдруг его друг вступается,-она ж сказала, что батька с Украины. На ее язык перешел ? А твой тогда какой? Ты с ней еще на суржике заговори. Совсем уже. Она ж на твою жену похожа. Пошлет тебя сейчас за это так, шо две недели ходить бродить будешь. Ищи тебя потом
-А ты, это, ты Гору нашу видела?
-Нет.
-Глянь, стоит вон. Гора зовем. Ты с ним еще поговори

У баррикад и правда стояла гора

-Здравствуйте.
Молчит. Смотрит сурово
-Какой же вы большой. Гора Вас зовут, да? С Вами стоять не страшно даже, если разгон начнётся
Гора заулыбалась
-Ты что, может сфотографироваться со мной хочешь?
-Хочу
Гора смотрит хитрым взглядом
-Ты откуда?
-Из Москвы
-Тяжело тебе там
-Почему?
-Та, шо там за мужик пошел? Хилые такие. Хуже баб. Как вы с ними живете?
-Но вы-то заняты. Вот, живем и страдаем.
-Найду я тебе хорошего казака.
-Я ж москалька.
-И шо? Это не главное в бабе
-А что главное в бабе настоящего казака?
-Шоб могла ему отпор дать и охолодить чуток, если шо. Но это так. Между нами

Ленина победили

Вдали раздавался стук, это дедушка крушил памятник вождя мирового пролетариата. Ему на вид было лет 80, он с трудом поднимал кирку, но поднимал и бил, бил, бил... Сколько же сил порой может придать ненависть. Уж очень хотелось отбить себе кусочек Ленина.

Ильича в Киеве свалили около часа назад. 80-тонный Ленин рухнул так, что при падении у памятника отлетела голова, что вызвало всеобщую радость и ликование. Со стороны за действом с интересом наблюдали милиционеры.

На Майдан кто-то притащил руку, которая раньше указывала путь в светлое будущее. Теперь эта рука – символ перемен. "Раз Ленин упал, то и Януковича свалим", – сказали со сцены. Казалось бы, при чем тут Ленин? Но здесь во всем стараются видеть знаки скорой отставки президента. В сносе памятника причудливым образам тоже увидели знак. Многие ринулись на площадь посмотреть на свергнутого вождя.
Вместо Владимира Ильича на постаменте уже стояли люди с жовто-блакитным и красно-чёрными флагами. Националисты, понятное дело. Ничто же не дает тебе такой всплеск национальной гордости, как уничтоженный памятник. Они радовались так, словно это была великая победа. Нет, в каком-то смысле это так и было. Столько дней они оккупировали памятник, пытаясь его уничтожить, и вот триумф настал.

Еще недавно на другой "сцене" рассказывали, как русские заливали землю украинской кровью и скандировали: "Прыгаем! Кто не скачет, тот москаль. Кто не скачет, тот москаль". И человек пятьдесят прыгали и кричали. 

– А ты что не прыгаешь? – спросил меня подпрыгивающий мужчина лет сорока.
– А я москаль, – ответила я и поняла, что вот сейчас лучше мне свалить.

Напрыгавшись, они пришли к Ленину и победили памятник...
И вот у постамента играют на гуслях и поют. Народ ликует. Сквозь плотную толпу к постаменту пробираются самые отчаянные:"Почем тут Ленин?", "Где эта сволочь?", "Отпилите мне кусочек!"
Подобраться к телу казалось задачей невозможной. Ленина оккупировали со всех сторон. Все хотели себе урвать часть Ильича. Желающим давали кирку: хочешь – бей! И они били.

– Что вы, сучата, делаете! – доносились изредка крики, но они быстро тонули в криках ликования и радости.
– Сбить! Надо сбить его имя с постамента, чтоб ничто о нем не напоминало!
Несколько дней назад, когда Ленина пытались свалить первый раз, но так и не смогли, к его имени прописали букву «Ч», в этот раз хотели имя просто уничтожить
– Да замажем краской.
– Видно все равно будет. Сбить это имя!
Со стороны за этим наблюдали милиционеры. Они тоже слышали, как ликовал дедушка, почти отбивший себе солидный кусок памятника.
– Ненавижу этого гада, – радостно сообщил он нам.

Откуда это остервенение, безысходная злость? Ленин ушел в мир иной почти столетие назад - девяносто лет прошло. Как он может быть виноват в бедах того старика, в бедах этих тридцатилетних, устроивших это ликование. С СССР незалежная распрощалась два десятилетия назад. За такой же период побежденная Германия стала процветающей страной, встала из пепла, создала мощную промышленность победившая в войне страна советов. А на Украине что изменилось к лучшему за последние годы? При  Кучме, ориентированном на Россию? При Ющенко, прозападном  политике? По Януковиче, шахарающися из стороны в сторону?

Этими людьми руководила не ненависть к Ленину, к СССР, к русским, а безысходность, отчаяние и месть всем тем, кто обманул ожидания, кто врал цинично все эти десятилетия, кто рассорил украинцев и с Европой, и с Россией. Кульминация обид и ненависти придавала сил. И он бил.... бил.... бил... под крики всеобщего одобрения

Чтобы снять, как дербанят Ленина, фотографы залезали на лестницы, штурмовали памятник со всех сторон. Снизу им передавали телефоны: "А можно сфотографировать? Я сам не долезу", "А мне видео"

– А Ленин такой крепкий. Так просто его не возьмешь, – жаловался народ, стучащий по памятнику. Народ был недоволен. 

Что думали милиционеры, стоящие рядом, неизвестно.
– Знаете, почему Ленин пал? От зависти. Он сделал только одну революцию, а Янукович – две, – сказал один из лидеров протестного движения.
Кличко просто сообщил, что решения о сносе памятника Ленину не было. Это даже назвали вандализмом и обещали разобраться. Коммунисты Киева заявили, что не будут требовать наказания для тех, кто свалил Ленина: "Их уже наказал Бог, лишив разума". Только те, кто стоял тогда на площади, кто  разбивал памятик, к этим высказываниям остались равнодушны. Их не волновали ни заявления властей, ни оппозиции. Лидеры оппозиции здесь не такие и лидеры. Плевать на их мнение.
– Смотрите, какой отбил! – хвастался казак у площади куском мрамора.
– Слава Украине! Героям слава! – кричали люди, обступившие его.
С куском памятника фотографировались, его просили потрогать и завидовали обладателю памятного сувенира.
– А что вы с ним будете делать? – спросила я.
– Отнесу на могилу отца. Он был бы рад, – ответил мне казак.

Пройдут протесты. Плитку, пошедшую на баррикады, восстановят, лавочки поставят новые, Ленин уже не вернется.
Утром я снова пришла на ту площадь. Снег уже запорошил Киев, было холодно. У памятника стояло человек двадцать. От Ленина остался достаточно большой фрагмент, и по нему все еще колотили киркой.
– А вам зачем?
– А мне плевать, если честно, и на Ленина, и на революцию. Просто хочу на память оставить
– А я внукам оставлю. Оно же потом столько стоить будет!

Да уж. Бесценный Ленин

– Что ж вы наделали? Варвары вы, – приговаривала бабушка, подошедшая к постаменту.
– Так! Это провокатор! – раздалось в толпе.
– А ну замолчи! Сам ты провокатор!
– Народ не хочет, чтоб он стоял здесь.
– А ну, какой это народ? Кому он мешал? Я вот живу здесь. Мне не мешал. Понаехали из регионов и давай город крушить. Кто здесь из Киева?
Все молчали, ее не перебивали, слушали. И бабушка говорила и говорила...

– Так что будем с остатком этого зверюги делать-то?
– Давай подождем вечера. Может, вечером его всего и раскромсают. Куда ж мы его потащим? Пусть валяется

Милиционеров рядом не было. То ли ушли, то ли спрятались. И было что-то невероятно беспомощное и дикое в этом бездействии и безразличии. Словно власть законная, уже приняла то, что осталось ей недолго. Что разбираться с хулигами?  Потом само все рассосёться. Ну, лежит Ленин и Ленин. Что с ним будет? Он же памятник. Впрочем, возможно, милиционеры приступили к тому, о необходимости чего так долго говорили-начали искать зачинщиков и виновных в сносе памятника, чтоб непременно их наказать. А те в это время  у Ленина, пытались понять, что же с ним делать-то теперь и как его убрать. Нехорошо все же, что он так валяется на улице, и это при всей их ненависти к вождю.

Любовь — это теорема, которую нужно каждый день доказывать

Космонавты для меня всегда были некими  полубогами, людьми из Стругацких. В космонавты берут самых умных, сильных, смелых, преданных и добрых. Иначе в космосе не выжить. Иначе в космосе смерть. 

Федор Юрчихин мило улыбался. Он водил меня по макету МКС и говорил, говорил, говорил ..

"Когда я в космосе, мне хочется домой, когда дома хочется в космос. Наверное, я странник по натуре. Впрочем, это  свойственно мужчине. Помнишь, да, Одиссей вернулся домой после многолетних странствий уставший, изможденный, и уже через несколько дней снова ушел в море.

 
Потом я  тоже ухожу в путешествие не столько ради себя, сколько ради своих любимых. Мне важно каждый раз доказывать своей супруге, что я мужчина, что я настоящий мужчина. Не в смысле в постели, а в смысле поступков, что я еще готов, и не просто готов, что я и могу делать безумные поступки. Она же не просто жена. Она всё для меня, она и две дочки. Помнишь, как Мюнхгаузен говорил в фильме Марка Захарова «Любовь – это теорема, которую нужно доказывать каждый день». Это и моя философия в жизни.   Вот, вспомнил: когда первый раз полетел в космос, после стыковки мы открываем люки, влетаем на станцию, у нас сеанс связь с землей, все начальство сидит, наблюдает за нами в ЦУПе, это транслируют на весь мир. И вот я влетел,   мне дают возможность поговорить с женой, и я прямо кричу ей, что  люблю ее, и она самая лучшая девочка в мире. Ну, не сумасшествие?  И это теперь повторяется из полета в полет. Надеюсь, она все еще верит. Мне это очень важно.

Прошлый раз, когда я улетал, мои девочки сняли ироническую зарисовку про своего папашу. Я каждое воскресенье это просматривал там. Так тепло и хорошо от этого становилось, не представляешь.

Они мне письма всегда передают на МКС. Я  все храню. Как-то  одно письмо потерялось, улетело куда-то. Это же МКС, далеко все равно не улетит,  Саша Калери нашел моё письмо и привез его потом. Маленькая Леночка мне игрушки какие-то делала, передавала, все храню. Возвращаюсь домой со всеми подарками, это же мои бесценные сокровища.

Как можно рассказать про жизнь в космосе? Ну, как? Теория есть теория. Это как читать про любовь и почувствовать ее, или читать про дуновение ветра, про запах моря и стоять у моря, и ощущать бриз, морские брызги в лицо и видеть этот закат

Я первый раз, когда полетел, очень нервничал, переживал, был зажат. В космосе не так-то просто адаптироваться. Вот, например, нельзя смотреть в иллюминатор сразу - такое чувство охватывает бешеное, словно ты в бездну проваливаешься, так что надо  сначала чуть -чуть заглянуть, потом еще, и только когда привыкнешь можно по-настоящему насладиться всей красотой. Я всегда делаю там много фотографий, потом выставки организую, я просто решил, что это все должны увидеть. Стать космонавтом не все могут, но все должны увидеть, как прекрасна наша планета. Ты смотришь на Землю и понимаешь, что это твой дом, а вокруг чёрная бездна. И ты думаешь, может мы и правда единственные во вселенной, уникальные, и этот шарик - наш дом и другого дома не будет. И очень важно его сохранить для детей. И каждый полет ты видишь, как твой дом меняется и не всегда в лучшую сторону. Один астронавт сказал, что каждый из нас улетает в космос патриотом своей страны, а возвращается патриотом Земли.

В конце концов все мы, космонавты, летим на одном большом корабле и имя ему – Земля, просто мы совершаем один оборот вокруг Солнца за год, а когда ты на МКС то вокруг Земли и 16 оборотов в день

Человек враг всему живому, мало того, что сам страдает, так еще и других существ  в космос тащат. У нас тут паук жил. Он плел каждый день паутину, мы ее фотографировали и ломали, знаете, у паука, как и у космонавтов, поехала крыша. Он что-то невероятное плел и только на шестой день сплел то, что более или менее на паутину похоже. У американцев мышиный дом был и там взрослые дяди собирались и наблюдали, как в космосе летают мыши, интересно.

Ты только представь: там все время ходишь вниз головой. Вот в космосе именно такое чувство. И спишь так. "Каждый приличный человек должен хотя бы раз в жизни поспать на потолке, -  говорил мой друг,- но только космонавты смогут это осуществить". В космосе мы же, по-сути, стоя спим . Просто становишься -ложишься, закрываешь глаза и спишь. Когда спишь на голове,  упереться во что-то надо. Если темечко чувствует упор, то тело ориентируется даже во сне, и ты спишь прекрасно. А вот если засыпать без опоры, ты сразу просыпаешься. Человеку нужно чувство опоры, он  родился в мире, где есть опора, если ты ее лишаешься, то тело начинает ее искать.  Понимаешь, да о чем я? Это же не только физика. И вот создал иллюзию опоры - темечко уперлось во что-то и все, можно нормально спать, и даже ты переворачиваешься с боку на бок и спать на боку, хотя, все равно в воздухе висишь, а словно лежишь. Иллюзия. 

На МКС мы тоже очень ценим «аромат общения».  Хотя бы раз в неделю весь экипаж собирается вместе. Один вечер в российском сегменте, один в американском. У нас ведь как: вверх от нашего модуля полетишь - в исследовательский модуль попадешь, прямо пойдешь к американсцам попадешь, а там направо  -  европейцы, налево - японцы. Все рядом
В космосе на самом деле не так довлеет усталость физическая, как тоска по дому.  У человека не может же быть настроение каждый день одно и тоже, ты говоришь с родными и понимаешь, что что-то случилось. А тебе не говорят, жалеют,  и помочь ты не можешь. Это всегда тяжело. Я когда вернулся с первого полета, младшей дочке, Леночке, меньше годика было. Отвечая на вопрос «Где папа?», она  показывала на телевизор, а меня называла дядей.  

Иногда так  сидишь в каюте, Москва сбоку, а она всегда сбоку, на севере, ты смотришь на часы, понимаешь, что твои вот сейчас чай пьют, а тебя там нет. И так хочется к ним, и чтоб чашку можно было поставить, именно поставить на стол, и  она не улетела. 

Любое странствие должно заканчиваться дома. И это самое главное, чтобы куда бы ты не ушел, тебя ждали и, чтоб ты знал, что тебя ждут, чтоб не возвращался в пустой и холодный дом.  И я вернусь, дома первое время за мной все будут ухаживать, а потом я отойду, сам стану ухаживать за своими девочками и это самое дорогое, что есть в моей жизни"

Манчестеру c любовью

"О, Мой Бог! О, Мой бог!"- с ужасным шепотом повторял мальчик, парящий в небе над безумным Манчестером. Он весь дрожал от  страха и тяжело дышал. Потом закрыл глаза, со всей силы уцепился в ручки качели и казалось вот-вот расплачется. Я сидела рядом с ним и пыталась не рассмеяться, уж очень все это было забавно. Мы проносились мимо небоскребов, нелепых домов, безумных улиц. Сверху этот город был еще загадочней и непостижимей. Ветер бил в лицо. Открыть глаза было очень  трудно. И это не смолкающее ни на миг "О, мои Бог" пугало. Я точно не сплю?

Еще утром я почти ничего не знала про Манчестер, ну, знала, что он какой-то там индастриал центр (этому еще учат в школе) и что он какой-то там юнайтед. Все.

И сначала Манчестер показался очень  милым городком - красивый вокзал, милые люди, на вокзале продают цветы - желтые тюльпаны, Которые я  очень люблю. Мы брели по городу, и он казался обычным, таким милым и уютным.

Мы прошли квартал, повернули за угол и...  тут я поняла, что это весьма странное место. Я увидела кирпичный забор, старинный такой забор с железными воротами, украшенными птичками и цветами, а впритык к нему возвышалась огромная стеклянная фигня. Именно фигня.Какое-то новое офисное здание дикой формы. Описать это  невозможно.Это соседство было так нелепо, что мы даже остановились. Дальше по улице в ряд стояли кирпичные высокие дома, складские помещения, офисные здания и просто одинокие стены с граффити и полуразрушенные дома. Все вокруг было так несуразно, так странно и загадочно, так дико и непонятно. Вот мимо меня проходит бледный сутулый мужчина в кожаном плаще с высоким воротником. Он абсолютно невозмутимо держит подмышкой бешено орущего ребенка, его взгляд устремлен вперед, он торопится. А вот странная темнокожая женщина. На ней огромное количество цветных ярких юбок, на голове красно-зеленый платок. Она словно из фильма Дискавери вышла и... вошла на улицу Манчестера.

Она проходит мимо странного памятника, изображающего то ли крокодила вверх ногами, то ли саксофон, который пожирает дракон. И все это у дома, на стене которого висят цветные велосипеды.

Очень хотелось выпить. Но, в кафе мы попали не сразу. Я просто сбежала из первых двух. Эд смотрел на меня с подозрительным прищуром. Он знает меня давно. Знает меня по работе,  знает, как ловко я могу его споить, знает, как у меня получается разрулить в неразруливаемых ситуациях, он даже порозрительно много знает всего про мою личную жизнь, но не знает, точнее не знал, что я могу бояться. А я могу.

Не сразу, но все же пересилив себя,  решила зайти в кафе, во Fridays. Это место казалось относительно безопасно.

Официант с неестественно белой кожей все время дико улыбался и показывал большой палец

   - Вы нам принесли не то вино
   - Ок

Улыбка, большой палец, ужас в моих глаз. Казалось вот-вот у него с уголка губ польется кровь, и он набросится на тебя.

А потом мы пошли в театр. В Манчестере удивительный театр, это я раньше думала, что много знаю про театры. Моей театральной офигенности был нанесен сокрушительный удар. Это еще при том, что я еще спектакль не смотрела. Ага

В холле старинного здания был небольшой стеклянный зал. Да. Как-то так. В старинном театре - театр современный. Нет, ну а что? Такой вот манчестерский триумф логики. А еще в театра продают паркет? Хошь именную паркетинку? Легко. "На этом партеке могла бы быть ваша реклама, господа. Опаркечивайтесь"  Вот, счатье-то знать, что по тебе в грязных башкаках  вышагивает кто-то.

Это, казалось, город-комикс, город, которого нет, город, придуманный фантастами, и вот он внезапно ожил.  Из люков валил пар. Вокруг что-то скрипело и жужжало.

 Такое ощущение, что этот город когда-то давно после страшной и долгой войны захватили враги. Город, видимо, долго держался, он до последнего не сдавался врагу. Жители оборонялись из последних сил, но после кровопролитных боев, жутких авианалетов город все же пал. Враг занял Манчестер. И так как этот враг  город не любил, он стал застраивать его как придется. Как он будет выглядеть никого особо не волновало. Поэтому за собором 13-го века возвышается высотка, а у собора деревянные клумбы всех цветов радуги. Оккупантам здесь долго не жить, им все нравится. Точнее, им просто плевать

Гуляя по улице мы набрели на книжный и решили заглянуть,  посмотреть какие-нибудь сувениры. Мы зашли и ...  Я поняла, что это и близко не книжный. Смотрели "Теорию большого взрыва"? Это было что-то типа магазина комиксов из сериала. Только там продавали настольные игры. За столами сидели странные, грустные, бледные подростки и взрослые дяди и резались в игры. Еще раз, это важно. Пятница, вечер, а они играют в настольные игры. Вы представляете, да? И тут такая  барышня- вся в белом, на каблуках.

 -Черт, сюда женщина последний раз заходила в 76-м. Там даже табличка на двери, - ерничал Эд, -но мы сразу убегать не будем, это опасно. Я перевоплощаюсь в своего.

 Эд подошел к полке с играми и стал их рассматривать. Потом достал очки. Он поправлял их на себе одним пальцем, как отличник-зайчик и кажется даже стал горбиться. Я чувствовала на себе взгляды со всех сторон. Они, кажется, даже дышать перестали.

 -Можно я их сфотографирую? А мы можем остаться поиграть?-заныла я.


 Но мое нытье было жестоко проигнорировано. "Бежим!",-сказал Эд. Мы сбежали

Манчестер единственный город, где вечеоом не хотелось гулять. Это только тем, кто без очком могла показаться милой девушка у бара. А те, у кого со зрением получше, сразу поняли, что это не девушка вовсе, и что парик на ней свисает, и эта недевушку еще и лысая,  а еще очень страшная и почти беззубая

-Ну, сынок, не волнуйся,  это же Манчестер,-сказала проходящая мимо нас мама и похлопал маленького сына по плечу.

Да, это Манчестер, детка.

Вечером мы пошли в кино, в IMАХ. Потому, что гулять вечером по Манчестеру, простите, я не решилась. Мы порозрителньо легко взяли билеты прямо перед сеансом. Долго гадали зачем на двоих 6 билетов, но так и не догадались. А потом наступило счастье  - нас всего двое в огромном кинозале. Только мы и всё. Можно было закинуть ноги на спинки кресел, есть мороженное и смотреть, как канадцы спасили американцев. Фантастика

Больше мы уже ничему не удивлялись. Все. Я бы  даже не удивилась, если бы из люка на дорогу выполз  пингвин-убийца, или мимо меня пролетел железный дракон, извергающий поп-корн. Я почти уверена, что когда в Манчестере беда, на крышах зажигают фонарь и прилетает к ним Бэтмен. Он точно из этих мест.

А еще в Манчестере мы не встретили ни одного полицейского, зато нашли музей полиции. Я не исключаю, что полиция у них и осталась только в музеях.

И как триумф безумия -карусель. Увидев ее, я  даже не поняла, что это.

Мы стояли тогда на перекрестке, по дороге мчались прекрасные современные трамваи  почему-то с диким скрежетом и скрипом. И тут над высотками мы увидели карусель. Она кружилась прямо над домами. Это было дико, странно, завораживающе и непостижимо. Мне надо было срочно туда. Карусель стояла на площади, заваленной мусором. И она была невероятно высоко. В небе тихо и безмолвно кружились люди

 -Почему они не кричат? Не может быть, что им не страшно,-спрашивали мы себя.

Минут через пять я сама сидела на карусели. Меня пристегивал очень страшный человек. Кого же он мне напоминал? Орка? Тролля? Я не смогла решить. Рядом со мной сел мальчик лет одиннадцати. Мы стали медленно подниматься. Карусель скрипела. Очень скрипела. Ну очень-очень. Мы взлетели над домами, все завертелось. И тут я поняла, почему никто наверху не кричит. Они кричат.  Дико кричат. Просто люди так высоко и тут такой ветер, что внизу  не слышно ни скрипа, ни криков. И этот ад и хаос, царящий там, в небесах, снизу казался покоем. Вернувшиеся с небес на землю были тихи, мирны и бледны. Говорить они не хотели. Только некоторые психи из России радовались, как дошколята.

 А  вечером мы нашли прекрасный ломбард. Там было много всего прекрасного. Я купила маме милый королевский фарфор. Эд нашему коллеге немецкую медаль времен Второй Мировой за взятие там чего-то (угадайте, для кого он ее прикупил). Мы рассматривали разные забавные штуки и чувствовали, что за нами внимательно следил некто. Взгляд этого некто был суров и тяжел. Он выглядел очень странно даже для Манчестера. Ему было где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью, он был лыс, но сзади висел жиденький хвостик, у него были редкие усы и борода. Тип стоя у витрины, листая журнал и буравил нас глазами. Потом я поняла, что стоял он у отдела с порно  журналами и видимо боялся, что мы раскроем его тайну. Да, конечно, нам очень интересно, что читает незнакомец, обязательно расскажем потом всем. Короче, если будете в Манчестере и встретите похожего по описанию мужчину, передавайте ему привет, и сообщите, что он был прав, заподозрив нас в чем-то и потому придирчиво разглядывавшем нас тогда. Мы правда всем всё рассказали.
 Но дело совсем не в нем, конечно,  а в хозяине магазина. Бывший военный, бывший владелец строительной компании, бывший банкрот, бывший алкоголик теперь издает журналы по истории Египта, футбола и крикета и владеет б.у. сокровищами. Он мне долго рассказывал про прекрасный Манчестер, говорил, что раньше было хуже, но пару лет назад жители взялись за ум, и народные бригады навели в городе порядок: убрали на площадях, в парках, помыли фасады домов. Лучше б он этого не говорил - стало еще грустнее. Как же тогда было раньше? А потом он показал фото странного памятника. Он сожалел, что его уже разобрали, и мы не посмотрим на него. Этот памятник состоял из сотен железных прутьев. "Он был прекрасен снаружи. Блестящая идея, но плохое исполнение. Когда дул ветер, прутья вылетали из памятника и порой убивали голубей. Жаль, что его снесли"
  Да, господа, это Манчестер!

А знаете, что было потом? Потом, когда я уже уехала из Манчестера, я поняла, что это был очень нужный для меня город. Нет, гуляя по Оксфорду, я конечно ныла, что хочу остаться здесь и жить, по вечерам беседовать с каким-нибудь нудным профессором, желательно прекрасно знающим историю средневековья. Возможно, здесь я бы смогла успокоиться и перестать мчаться куда-то без остановки. Там было так тихо и мирно, что не хотелось никуда оттуда. А потом сразу Манчестер. и вот тут я поняла, что врать-то себе можно сколько угодно, только себя не обманешь. Все же в тот момент Манчестер был самым нужным для меня городом. Примерно так и было у меня на душе тогда. Такой же сумбур и хаос. Хорошо, что я туда приехала. Хорошо, что это поняла.
Надо мне самой в себе навести порядок и разрушить все ненужные памятники, пока они никого случайно не прибили, а то иногда такие ветры в душе воют...

Трамвайные дебаты

Сейчас в трамвае вспыхнет революция. Кондуктор предлагал пассажирам вступить с ним в коррупционый сговор: пассажир платит за проезд 10р, а не 15, но остается без билета. Один очень ответственный и бдительный пассажир в шляпе и очках (это важно) решил разоблачились коррупционера. Он очень ругается и на матах объясняет, что вот из-за таких вот страна и в хаосе, ибо все воруют и честных людей не осталось и что-то там еще про бюджет и экономику. Народ не безмолвствует. Народу не все равно. Народу есть, что ему сказать. Народ на стороне контролера. Потому, что народу плохо, его эти ублюдки у власти ободрали до нитки, он не может устроить ребенка в детский садик, он не поможет попасть на прием к врачу, а к тому к кому может, так лучше б и не попадал. И они, эти суки у власти, на своем самолете в Израиль на часик полетели, чтоб Благодатный огонь посмотреть, и полетели они на народные деньги. Им можно воровать, значит, а контролеру нет? Короче, пинками этого очкастого умника из трамвая. Ибо он, в шляпе который, не понимает народных чаяний и страданий. Далек он от народа. Не место ему в трамвае.Как хорошо, что казаки в этом трамвае не ехали.